Macintosh: удобный инструмент для неисправимого оптимиста

Macintosh: удобный инструмент для неисправимого оптимиста


Наш корреспондент Аюр Санданов встретился с Сергеем Харутой, аранжировщиком, композитором и продюсером, и узнал, что тот думает о продуктах компании Apple. Вдобавок они обнаружили общие музыкантские корни и обсудили, как писать музыку для кино, что такое профессионализм в суровом мире поп-музыки, на чем пишется Питер Гэбриэл и чем управлять сложнее — "Блестящими" или народным хором?



 

Аюр Санданов: Здравствуй, Сергей. Начнем традиционно: что бы ты хотел рассказать о себе?
Сергей Харута: Поскольку речь идет о музыке, есть смысл рассказать, как все началось. Все было очень прозаично. Были обыкновенные родители, обыкновенные друзья, и все остальное более чем обыкновенное. Правда, очень повезло с педагогом по фортепиано в музыкальной школе. Марина Ивановна Мозговенко из очень известной музыкальной семьи, педагог от бога. Можно сказать, все с нее началось… А может быть, началось все с моего папы, который был руководителем какого-то ВИА. Он набрал ребят на заводе, научил их играть, хотя у самого не было никакого специального музыкального образования. Он играл практически на всех инструментах: духовых, струнных, клавишных, ударных…

А.С.: То есть ребята зажигали?
С.Х.: Да! Папа был настоящая зажигалка, энерджайзер. Все это по цепочке до меня добралось, и вот… десять лет музыкального обучения.
А.С.: Десять лет?
С.Х.: Да, сначала с пяти лет до восьмого класса, потом Гнесинское училище. Из него меня выгоняли дважды, сначала с дирижерско-хорового, потом я восстановился на «руководителя народного хора» (тоже на дирижерско-хоровом отделении), меня и оттуда выгнали через год… В общем, я там три года проболтался и после этого завязал с музыкой на достаточно долгое время. Работал в разных местах, были только друзья-музыканты, например, Рома Мухачев, с которым мы познакомились прямо за фортепиано.

А.С.: Он тогда как раз «рубил» вовсю.
С.Х.: Да, он был тогда ураганный парень. Потом, в 1996 году я попал к Андрею Грозному — тогда он был продюсером Кристиана Рэя, МФ-3, очень успешного тогда проекта, не знаю, кто у нас из r’n’b был ярче на то время. Получилось у меня случайно, как и все в моей жизни, но если серьезно подумать, то все неслучайно. Я дома сидел и что-то ваял в своей домашней студии. Ромка Мухачев мне эти железки собрал: был там Atari 1040, гениальный аппарат, TS-10, который на тот момент был очень модным инструментом…

Сергей Харута

А.С.: То есть «железное» прошлое самое настоящее?
С.Х.: Прямо стопроцентное!
 

А.С.: Это первая «студия». А появилась с тех пор настоящая своя?
С.Х.: Своей никогда не было. И до сих пор нет. Это достаточно дорогое удовольствие, и большинство, скажем так, серьезных музыкантов, обзаводятся студиями позднее. Мне сейчас тридцать один — и у меня в запасе лет пять-десять.

А.С.: Расскажи, как складывались твои отношения с компьютерами с тех пор, когда они были еще совсем слабенькими, и до сегодняшнего дня, когда они стали буквально «сердцем» студии?
С.Х.: Представь, я работал на «десять сорок», на Atari. Это самый главный компьютерный «пионер»: до сих пор по производительности ему равных нет, лучшей считается синхронизация по MIDI — я даже знаю примеры, когда люди, работая с пленкой и MIDI, обязательно пользуются «атариком», чтобы MIDI четко играло.

Вообще мне повезло, что я технически абсолютно неграмотный человек, и это продолжалось долгие годы, пока я сам не стал «подтягиваться». Поэтому изначально к компьютеру я относился как к музыкальному инструменту, а не как к некой игрушке, в которую интересно ставить новые программы, радоваться апгрейду — такого у меня не было никогда. Притом, что у меня были свои компьютеры (в основном ноутбуки), я избежал этой болезни. Многие мои друзья так и остались «ковыряльщиками».

А.С.: Можно сказать, ты пришел на готовое, когда компьютер уже поворачивался лицом к пользователю (что касается секвенсерных вещей)?
С.Х.: Можно и так сказать. Первый мой секвенсер был на студии у Грозного — старенький «Мак», 7400 или 7300, и стояла программа Vision. Гениальная программа, лучше до сих пор нет. Люди, которые работали на «Вижне», до сих пор не могут работать на Cubase.

А.С.: Значит, ты с «Маком» связал свою судьбу еще в 96-м?
С.Х.: Сразу! Как начал работать. Правда, у меня были и «писюки». Примерно два года я работал на PC, проклял все на свете…

А.С.: А в каких программах?
С.Х.: В Cubase. У меня был VST, причем лицензионный. Конечно, человек может привыкнуть к чему угодно, можно на одной ноге научиться ходить или вообще без ног. Но удобство есть удобство, недаром существует «Мерседес» и существует «Запорожец». Можно работать на чем угодно, если выхода нет. Вот Юра Усачев из «Гостей из будущего» очень долго работал на SB Live; и замечательный получался продукт, продавался, и все основные хиты были сделаны в таких вот очень скромных условиях. Я никогда не понимал повального увлечения виртуальными синтезаторами, потому что они тогда были куцыми до невозможности. На PC Vision не было, это опкодовская программа, а фирма OPCode развалилась, как известно, и я работал на Cubase.

Потом получилось так, что я вернулся к Грозному, купил ноутбук Powerbook 5300 — очень симпатичная машинка, до меня на ней проработали два года, и я на нем пять лет честно «оттоптал».

DSCN7295.JPG
 


А.С.: Ноутбук был твоей «рабочей» машиной?
С.Х.: А тогда вопрос о том, чтобы с аудио работать не стоял, поэтому мне нужен был просто MIDI секвенсер, качественный, четкий, с хорошей программой. У меня там стоял Vision. Это очень музыкальная, гибкая программа, многие вещи из нее только начинают появляться в современных секвенсерах. В авангарде были невероятном. Сейчас постоянно работаю с Protools.


А.С.: Что ты можешь сказать об этой программе?
С.Х.: Очень хорошая синхронизация, очень хорошая математика, ужасное MIDI. Невозможное MIDI. Поэтому всю MIDI-информацию я правлю в Cubase. Но по аудио-редакции, по ее удобству, оперативности, по удобству интерфейса рабочего Protools равных нет. 


А.С.: Сейчас те, кто работают на PC, часто говорят о «характерном» звуке и «груве» своих секвенсеров. Мол, у Logic ритм четкий, а у Cubase рыхлый, у одного звук такой, у другого сякой… Что-нибудь такое приходит тебе в голову относительно Protools?

С.Х.:Я готов к полемике, если кто-то захочет это обсудить. На мой взгляд, все зависит от прокладки между сиденьем и монитором, в какой бы программе ты ни работал. Звучание конечного продукта зависит от такой массы различных факторов… Звуки, обработки все…


А если просто говорить — я никогда не сравнивал. По последней информации, которая полгода назад была достоянием немногих, а теперь разлетелась по всей Москве, все обсуждают не программы, а их сумматоры. Важно, как программа суммирует треки. И это факт, с которым большинство уже не спорит: если программы стоят в пределах тысячи долларов, качество их звучания примерно одинаково. Когда мне говорят, что лучше звучит Logic, я слушаю его продукт и мне плакать хочется. Хочется спросить: где этот ваш хваленый звук?


У меня сейчас появилась возможность серьезно поработать на Pyramix, который очень хвалят в Европе, мне не понравился. Говорят, что она лучше звучит, чем Protools, но сравнивать уже не хочется.

А.С.: А есть у тебя авторитеты в области звука среди зарубежных музыкантов, к которым ты прислушиваешься, с которыми сравниваешь?
С.Х.: Думаю, что не удивлю, если назову таких признанных столпов звука, как Pink Floyd, Питер Гэбриэл, Бьорк. Я недавно купил DVD с ее клипами, где можно отследить, как она работает со звуком с момента, когда только начинала, до настоящего времени — гениально! Вообще те, кто пытались серьезно работать над звуком (Radiohead, очень хорошая команда Zero 7, Massive Attack) — пионеры, которым это нравится.


А.С.: А на чем они работают в смысле программ?
С.Х.: Сведение у всех происходит на Protools. Многим нравится Logic, где они собирают аранжировку, делают трекинг.
Проверить элементарно — открываешь веб-сайт любой студии и смотришь. Я точно знаю, что у Гэбриэла везде стоит Protools, кроме забивочной аранжировщика, где стоит Logic. И все на «Маках». На PC в мире в целях экономии работают небольшие студии, project, рекламные. То есть они к этому серьезнее относятся.

Мне недавно приятель рассказал интересную историю. Он поехал в качестве консультанта на какую-то студию в Германию. У него был с собой ноутбук. Там стоял пульт Mackie, PC с Logic, обработки простенькие типа Alesis… И когда немцы увидели, какое количество плагинов у него в ноутбуке (у нас же с этим просто, все «колотое»), у них волосы встали дыбом. По их прикидкам, у него тысяч на пятьдесят только плагинов было — это и пакет Waves, и Spectrasonic. Он говорит: ребята, если хотите, берите, но они сразу отказались, не взяли ни одной программы. А у них там как: поставил Atmosphere — рад, поставил B4 — счастлив неимоверно!

DSCN7296.JPG

 

А.С.: Разве программы этого не заслуживают? Atmosphere — очень достойный инструмент.
С.Х.: Все относительно. Я уже два года работают на «виртуалках» и могу много про них рассказать. Все здорово, когда в голове все в порядке. У меня из всего спектра, который сейчас есть, осталось тринадцать инструментов. Загляни ради интереса в папку с плагинами к любому человеку, который на одних «виртуалах» аранжировки делает, и ты увидишь, сколько их там. Это как с «железными» инструментами: сейчас тенденция использвать в «железках» для удешевления решения из виртуальных синтезаторов — покупаешь железяку, а звука нету. Посмотри, что у меня стоит: «Эмулятор» E-mu 64, Waldorf Pulse аналоговый, Waldorf Microwave — приборы современные, но аналоговые. Microwave — wavetable-синтезатор, но на аналоговых фильтрах, как и все остальные: Novation BassStation, DrumStation. Современные, но по качеству еще направленные «туда», не успели испортиться.
А.С.: Так это все-таки твой «setup», рабочий комплект аппаратуры?
Да, это то, на чем мы долгое время работали, делались группы «А-мега», последние «Блестящие», Жанна Фриске.

А.С.: А есть у тебя одновременно и предмет ностальгии, и самый что ни на есть рабочий инструмент?
С.Х.: «Эмулятор». Среди сэмплеров он, на мой взгляд, если любишь «жирные» ритм-секции, один из лучших. Ведь что касается аранжировок, я в большей степени специализируюсь на ритм-секции. Я не считаю себя хорошим аранжировщиком, но ритм-секции забиваю здорово. Грувмейкер такой. Очень редко пользуюсь лупами, скажем так, для музыки, а не чтобы компенсировать отсутствие каких-то возможностей, — так же, как и во всем мире. Вряд ли кому-то придет в голову обвинять Нормана Кука (Fatboy Slim) в том, что он делает все на лупах. Продукт-то совсем другой.
А.С.: Тем более, что он много лет подряд пользуется одной и той же флейточкой, которую сам и записал в девяностых, когда играл в Freak Power.

С.Х.: Во! У него в последнем альбоме звуки те же самые, что и в предыдущем. Барабаны те же. Бочки, малые, перкуссия. Плюс нарезки из сэмплов.
А.С.: Не говоря уже о старых драм-машинках, у которых по определению узнаваемый стабильный звук.
С.Х.: Сейчас это вообще модно. Если девяностые прошли под знаком TR-808 и 909, весь танцевальный музон делался на них, то сейчас все идет в другую сторону: возвращаются синтюшные старые машинки середины-конца восьмидесятых — всевозможные Корги, DDD и другие. У Chemical Brothers весь последний альбом на них сделан.

А.С.: Вот мы говорили о Protools. Лично для меня и для многих пользователей PС программа незнакомая. Какие бы ты отметил особенные, даже уникальные функции в ней, которые бы отличали ее от других программ?
С.Х.: Для начала: нет разницы между отображением трека и самой записью. Во всех секвенсерах, которые рассчитаны во многом на MIDI, помимо той «колбаски», которую ты видишь, есть собственно волна, запись, которая доступна в отдельном окне. Это бред редкостный. В Protools это одно целое. Увеличение феноменальное.

А.С.: То есть, видя всю аранжировку, в то же время можно приблизиться и увидеть саму волну?
С.Х.: Да, ты можешь сделать увеличение вплоть до вот такой синусоиды, и при редакции, когда склеиваешь что-то, очень удобно убирать щелчки, попадая прямо в фазу. Это то, что сразу ставит Protools в первые ряды.
И самое главное, что это все в одном окне, а не в двадцати. Я сейчас на ноутбуке работаю в Cubase SX 2, и аудиоредакция в нем реализована просто ужасно. Легче сделать в нем трекинг, перегрузить все это в Protools и там заниматься аудиоредакцией. Конечно, можно набить руку, но сколько усилий нужно приложить, чтобы что-то сделать! Все, что касается аудио, в Protools делается моментально: переназначение TM-треков, любые подвижки, склеивания, фейды… Любая функция, которая там есть, делается просто «щелком», быстро.

 

А.С.: А как насчет надежности, устойчивости к перегрузке?
С.Х.: Я не знаю, что нужно сделать, чтобы он стал «затыкаться». У нас сейчас на студии стоит одна из последних версий, мы ее купили год назад, с новым железом (в состав системы Protools входит звуковой модуль ЦАП-АЦП — прим. ред.), уже 24192. Никаких проблем нет. Иногда только сам компьютер ругается, и то потому, что «десятка», Mac OS X, очень умная. Она ведь разработана на платформе UNIX. Когда встают какие-то проблемы с ресурсами, она сама все вопросы решает. «Мак» — это машина для людей, а PC — для техников.

А.С.: А как в Protools с виртуальными инструментами?
С.Х.: Сейчас все производители делают либо RTAS-версию для Protools, либо stand-alone (самостоятельно запускаемые программы) и все это прекрасно синхронизируется с Protools. У меня проблемы с синхронизацией возникали только в версии LE, и то потому, что я использовал ее на ноутбуке с картой M-Box.

А.С.: Какой именно работой ты сейчас занимаешься в своих проектах? Ты универсал?
С.Х.: Мне Андрей Грозный, как правило, отдает песню, спетую под гитару, и буквально на пальцах объясняет настроение. Он сам очень хороший аранжировщик и очень талантливый музыкант. Я, собственно, начинал с того, что подчищал его аранжировки, доводил до конца его наброски, мысли… Он совершенно не исполнитель, а скорее музыкальный мыслитель. Я очень хорошо знаю его стиль и отталкиваюсь от этого, тем более, что у нас не практикуется такие вещи, как: «Слышал Mojo? Сделай мне так же». Никогда. Категорически запрещено.

А.С.: Хороший путь в мусорную корзину.
С.Х.: Верно. А дальше я в одном лице и баба, и мужик, и лошадь, и бык. Аранжирую, работаю с музыкантами, записываю, редактирую, продюсирую.

А.С.: А насколько, по-твоему, такая практика хороша?
С.Х.: Есть же конкретные люди, которые целиком контролируют весь процесс, как Ленни Кравиц, например. Он играет все партии сам, включая барабаны, хотя он отнюдь не барабанщик. Существует стереотип, что нужно обязательно взять барабанщика. Я часто работал с барабанщиками и отсидел девять лет за компьютером, забивая ударные партии, поэтому слышу малейшие отклонения от ритма, грува. Мне это бросается в глаза так же, как лажа в одну восьмую тона. Пол Окенфолд тоже целиком продюсирует свою музыку. Конечно, у него есть помощники. Но подобрать их непросто.

Из-за того, что я не смог найти звукорежиссера, который бы удовлетворял моим музыкальным (а не техническим) запросам, мне пришлось самому начать сводить. Такие профессионалы, как Владимир Осинский, помогли мне немного развиться, и теперь мой язык стал для звукорежиссеров более понятным; я могу сказать не «сделайте посветлее», а что-нибудь про верхнюю середину. Сейчас я свожу в основном сам. Свожу только у Осинского, так как его студия ориентирована именно на занятия музыкой, а не на технические изыски (при этом отлично оснащенная технически).

А.С.: Ты считаешь, что без настоящей музыкальности, без этого приоритета в мышлении не может быть профессионала в этой индустрии?
С.Х.: Может, это будет звучать пафосно, но даже в самые
темные мои времена, когда приходилось работать с ужасным материалом, мне удавалось сделать из самой невзрачной песенки, как, например, «Ветер с моря дул» (после которой Натали стала мега-звездой, известной во всей стране), сделать нечто симпатичное, музыкальное. Не модное, а такое, чтобы не было противно слушать, не было ощущения, что это пошло. Тогда грань между попсой и непопсой стирается, остается только музыка — хорошая и плохая.

Сергей Харута

А.С.: То есть проблемы профессионалов, которые жалуются, что они в студии занимаются всякой ерундой, и мечтают о том, чтобы уехать куда-нибудь и заняться настоящим искусством, в каком-то смысле не существуют?
С.Х.: Это самый большой миф, который существует. Нигде не получается делать то, что хочешь. Древние говорили: «Искусство, лишенное оков, становится прибежищем химер». Как только тебе говорят: делай все что хочешь, тут же все заканчивается. Тут же появляются project-студии, которые через месяц распродаются, потому что ничего не могут сделать. Мне, наоборот, очень нравится, когда мне дают трудный материал. Порой со мной работают потому, что я могу придать даже слабой музыке такую оболочку, в которой ее потом не противно слушать.

А.С.: Тебя стимулируют ограничения?
С.Х.: В какой-то мере да. Это некий тест, некое задание, более того — это моя работа. Я же сессионный музыкант. Тем более, что мне нравится очень широкий круг музыкальных стилей.

А.С.: Ты ведь делаешь музыку и для кино?
С.Х.: Да, там мне как раз очень нравится момент разнооб-
разия.
А.С.: Расскажи об этой работе. Ты же писал музыку для фильма «С днем рождения, Лола!»?
С.Х.: Это полностью мой саундтрек и мой первый фильм. Я радовался невероятно, потому что все то, что в этой стране никому не нужно, там понадобилось. Самые разнообразные направления, разные задачи.

А.С.: И ты писал оригинальную музыку даже для тех эпизодов, когда можно было бы подобрать существующую, готовую запись?
С.Х.: Это особая тема. Называется это «музыка в кадре» — музыка, звучащая в кафе, ресторане, ночном клубе, из радиоприемников, телевизора. Как правило, берут готовую музыку.
Я же всю ее написал сам. Для сериала про Виолу Тараканову я сделал все, что только могло понадобиться. Там даже есть такой
момент: мой герой (я играю там одну из ролей — некоего сумасшедшего музыканта) спит, и ему снится, что он — группа Beatles. На экране было четыре загримированных меня. Предполагалось пустить это под «Can’t Buy Me Love», но авторы поняли, что прав на использование они не потянут, и пришлось писать песню а-ля The Beatles, включая звучание.

А.С.: А кто пел?
С.Х.: Я сам. На абракадабрском языке, я недавно друзьям показывал, очень смешно получилось (изображает абракадабрский язык). То есть всю эстетику постарался воспроизвести.
А.С.: В свое удовольствие.
С.Х.: Редкий случай, когда за удовольствие еще и платят.
А.С.: Саундтреки — это, видимо, твое.
С.Х.: А представь — пришла героиня в стрип-бар, и в течение одной сцены звучат три песни, и все я сделал с нуля. При этом они друг друга сменяют, и впечатление, что это разные исполнители, с разным звучанием, в разных стилях… А закадровая музыка вся в эстетике модного ретро. С соответствующим звучанием.

А.С.: Какие технические трудности были с киношным саундтреком?
С.Х.: Например, музыка в Dolby. Я тогда подумал: раз есть Dolby, надо использовать. В результате звукорежиссер разбросал музыку на пять каналов, и все развалилось. Сейчас делают музыку специально под Dolby, это уже действительно ближайшее будущее. Например, Dark Side Of The Moon переписали для пятиканальных систем. А потом я послушал в кинотеатрах — никто музыку «не раздает» по Dolby, так и звучит «со сцены». Так что тот саундтрек (а там еще и мастеринг неудачный очень) по звучанию получился так себе. Но моей работой я вполне доволен, там присутствует какая-то образность, все очень здорово к картинке подходит.
По-моему, очень важно отдавать себе отчет в том, что «это не гениально». Это на данный момент, в данных условиях и на данном уровне здорово и дало возможность двигаться вперед. Адекватность всегда должна сохраняться. Ты: «о, как я классно сделал», а весь мир уже давно так делает. У нас нет технологий сведения, грамотной записи, ничего, и никто этому не учит. Единицы уезжают за рубеж учиться.
А.С.: А музыкальных звукорежиссеров учат только в Академии Гнесиных.
С.Х.: У меня друг там учится. Это бред. В академии нет специализации по современной музыке, и вступительные экзамены такие, что поступают в основном люди с теоретических отделений училищ.

А.С.: А что такое для тебя профессионализм?
С.Х.: Вот мы играли в далеком, можно сказать, детстве. Мы с Ромкой (Мухачевым), например, что-то делали, у меня есть записи… Присутствовало какое-то ощущение профессионализма на подсознательном уровне. А в коллективе профессионализм — это чувство ансамбля. Либо ты показываешь, какой ты классный, либо пытаешься настроиться на одну волну с человеком. Это как в сексе, ничего не получится, если думать только о себе.
В прошлом году я закончил наконец после долгого перерыва свое народное отделение Гнесинского училища. Сделал интересный диплом: огромная постановка, 50 человек хора, причем «хор монстров» — дети от 14-ти до 19-ти — это шок. У меня получилось их организовать. Я сделал оригинальные аранжировки народных песен без попсового налета — без ассоциаций с «Иваном Купалой», Deep Forest, и в то же время это по-настоящему этническая музыка, а не так, как у нас обычно подаются народные песни.

После этого диплома я не боюсь ничего, несмотря на то, что уже успел поруководить несколькими коллективами — «Лицей», «А-мега»… Самое интересное, что этот диплом стал толчком к тому, чтобы постепенно развивать собственный проект. Потому что получился невероятно интересный материал.

Профессионализм — это Бьорк. Такой поиск музыкальной формы, стилей… Изменения в отношении к самой музыке, — от протеста до симфонического альбома. Она к тому же сама барабанщица, у нее ритм-секции звучат невероятно. В последнем альбоме (Medulla, 2004 — прим. ред.) ритм-секция сыграна на губах. Буквально губами ее исполнили японец и американец — звукоимитаторы. Она гений.

А.С.: Вернемся к вопросу о рабочих секвенсерах. Я вижу, на ноутбуке ты в основном работаешь с Cubase, однако ноутбук все же Apple.
С.Х.: По поводу Apple и Protools могу сказать вот что. Я в компьютерах ценю оперативность — насколько техника быстро отвечает музыкальным запросам. И оперативней Protools ничего нет. Там все так логично и удобно сделано, что вопросов не вызывает. К тому же, если бы у меня были деньги, я без вопросов сразу купил бы G5 и последний Protools, а не Logic с самым серьезным оцифровщиком.

А.С.: Это как однокнопочная мышь против двухкнопочной.
С.Х.: Да, что-то в этом роде. Впрочем, я от однокнопочной давно отказался…
А.С.: А Мак поддерживает такой вариант?
С.Х.: В этом и уникальность Макинтоша. Ты говоришь: «Хочу пиро-ожное!» — и он тебе пирожное, «Хочу мороженое!» — он тебе мороженое. И для этого ничего не надо инсталлировать. Я очень долго не знал, что такое «дрова». Все носились вокруг в поисках драйверов, а у меня что ни поставишь — почти всегда все работает и бороться не надо. И вся поддержка при этом выложена на сайте Apple. Ну вот, неожиданно получилась небольшая реклама Макинтоша.

А.С.: Зато от сердца.
С.Х.: Тем не менее факт, что максимальное количество одновременно работающих инструментов-плагинов на Маке обычно поменьше, чем на PC. На моем ноутбуке (впрочем, ему уже два года) часто приходится скидывать особенно «тяжелые» партии в аудио, чтобы потом присоединить к аранжировке.

А.С.: Что бы ты посоветовал людям, которые в отличие от тебя все-таки стоят перед серьезным выбором — чем пользоваться, какие приоритеты важнее для музыканта?
С.Х.: Скажем так: мне всегда было неинтересно владеть чем-то в одиночестве, всегда хотелось чем-то поделиться. Когда я занимался акробатикой, мне хотелось, чтобы весь мир умел кувыркаться. Так и ходил, предлагал всем научиться. Мои друзья, знакомые девушки — все кувыркались. Так же и с музыкой — я буду рад помочь советом в ответ на любой конкретный вопрос, готов к обсуждению при этом. Только в случае, когда кто-то что-то советует, мне очень важно, какая у человека мотивация. Совет нужно как-то подкрепить результатом. Вот я говорю, что программа Battery замечательно подходит, чтобы забивать ударные партии. И мне люди верят, они дают мне уже готовые аранжировки специально для того, чтобы я прописал ритм-секцию, и уходят довольные. А на форумах в Сети все это больше похоже на конкурс «Умное лицо». «Надо использовать вот это» — и все тут.

А.С.: Спасибо за интересный разговор!
С.Х.: И мне было интересно, тем более что со всей этой работой редко удается пообщаться на эти темы.

Panasonic
Большой сет «Маленького человека»

Большой сет «Маленького человека»

Всему, что знаю, я научился самостоятельно. Читал, наблюдал, пробовал, экспериментировал, совершал ошибки, переделывал заново. Никто меня не учил. В то время в Литве не было никаких специальных учебных заведений, в которых обучали бы работе со световым оборудованием. Вообще, я считаю, что научиться этому нельзя. Чтобы стать художником по свету, нужно иметь что-то такое «внутри» изначально. Можно научиться работать с пультом, программированию, можно выучить все технические характеристики, но вот научиться творить нельзя.

Matrex – здание для производства идей

Matrex – здание для производства идей

Общественно-деловой центр Matrex в Сколково по праву станет одним из новых символов Москвы, причем не только в архитектурном, но и в техническом аспекте. Новейшие мультимедийные системы и решения, опережающие время, делают Matrex уникальным.

Борьба не за жизнь, а за звук. Как устранить помехи и наводки в звуковых трактах

Борьба не за жизнь, а за звук. Как устранить помехи и наводки в звуковых трактах

Одной из существенных проблем, с которой сталкиваются звукорежиссеры и инженеры, — это всевозможные помехи и наводки, возникающие в условиях студий и концертных площадок. Опишу самые распространенные механизмы их возникновения и методы борьбы с ними.

Matrex – здание для производства идей

Matrex – здание для производства идей

Общественно-деловой центр Matrex в Сколково по праву станет одним из новых символов Москвы, причем не только в архитектурном, но и в техническом аспекте. Новейшие мультимедийные системы и решения, опережающие время, делают Matrex уникальным.

Matrex – здание для производства идей

Matrex – здание для производства идей

Общественно-деловой центр Matrex в Сколково по праву станет одним из новых символов Москвы, причем не только в архитектурном, но и в техническом аспекте. Новейшие мультимедийные системы и решения, опережающие время, делают Matrex уникальным.

Matrex – здание для производства идей

Matrex – здание для производства идей

Общественно-деловой центр Matrex в Сколково по праву станет одним из новых символов Москвы, причем не только в архитектурном, но и в техническом аспекте. Новейшие мультимедийные системы и решения, опережающие время, делают Matrex уникальным.

Большой сет «Маленького человека»

Большой сет «Маленького человека»

Всему, что знаю, я научился самостоятельно. Читал, наблюдал, пробовал, экспериментировал, совершал ошибки, переделывал заново. Никто меня не учил. В то время в Литве не было никаких специальных учебных заведений, в которых обучали бы работе со световым оборудованием. Вообще, я считаю, что научиться этому нельзя. Чтобы стать художником по свету, нужно иметь что-то такое «внутри» изначально. Можно научиться работать с пультом, программированию, можно выучить все технические характеристики, но вот научиться творить нельзя.

Matrex – здание для производства идей

Matrex – здание для производства идей

Общественно-деловой центр Matrex в Сколково по праву станет одним из новых символов Москвы, причем не только в архитектурном, но и в техническом аспекте. Новейшие мультимедийные системы и решения, опережающие время, делают Matrex уникальным.

Мониторинг. Урок 18. Активные контрольные комнаты

Мониторинг. Урок 18. Активные контрольные комнаты

Не следует путать новые возможности дизайна активных помещений с «поддерживаемой реверберацией», которая с 1950-х годов использовалась в Королевском фестивальном зале (Royal Festival Hall), а позже в студиях «Лаймхаус» (Limehouse Studios). Это были системы, использующие настраиваемые резонаторы и многоканальные усилители для распределения естественных резонансов до нужной части помещения.

Прокат как бизнес. Попробуем разобраться

Прокат как бизнес. Попробуем разобраться

Андрей Шилов: "Выступая на 12 зимней конференции прокатных компаний в Самаре, в своем докладе я поделился с аудиторией проблемой, которая меня сильно беспокоит последние 3-4 года. Мои эмпирические исследования рынка проката привели к неутешительным выводам о катастрофическом падении производительности труда в этой отрасли. И в своем докладе я обратил внимание владельцев компаний на эту проблему как на самую важную угрозу их бизнесу. Мои тезисы вызвали большое количество вопросов и длительную дискуссию на форумах в соцсетях."

Борьба не за жизнь, а за звук. Как устранить помехи и наводки в звуковых трактах

Борьба не за жизнь, а за звук. Как устранить помехи и наводки в звуковых трактах

Одной из существенных проблем, с которой сталкиваются звукорежиссеры и инженеры, — это всевозможные помехи и наводки, возникающие в условиях студий и концертных площадок. Опишу самые распространенные механизмы их возникновения и методы борьбы с ними.

Кто формирует райдер?

Кто формирует райдер?


Тема нашей сегодняшней публикации «Как и кто формирует райдерность оборудования».
Это совместный проект «Клуба прокатчиков шоу-технологий» (см. страницу на Фейсбуке)
и сайта www.show-master.ru. На этих ресурсах, а также в сети Colisium были проведены опросы,
их результаты – ниже. Участники «Клуба прокатчиков шоу-технологий» активно обсуждали эту тему.
Мы предложили ответить на несколько вопросов специалистам, которые уже не один годв нашем бизнесе,
и их мнение, безусловно, будет интересно нашим читателям. 

Прокат как бизнес. Попробуем разобраться

Прокат как бизнес. Попробуем разобраться

Андрей Шилов: "Выступая на 12 зимней конференции прокатных компаний в Самаре, в своем докладе я поделился с аудиторией проблемой, которая меня сильно беспокоит последние 3-4 года. Мои эмпирические исследования рынка проката привели к неутешительным выводам о катастрофическом падении производительности труда в этой отрасли. И в своем докладе я обратил внимание владельцев компаний на эту проблему как на самую важную угрозу их бизнесу. Мои тезисы вызвали большое количество вопросов и длительную дискуссию на форумах в соцсетях."

Форум

Словарь

Скорость нарастания

(slew rate) - отражает способность прибора быстро реагировать на изменение входного сигнала. Этот фактор проявляется с большей долей очевидности в высокочастотном диапазоне, измеряется в V/s

Подробнее