«Вот тебе работа, делай ее в радости!»


Марина Багирова

Мы попросили рассказать о колоколах и звонах как о части православной культуры,
об особенностях звукозаписи звонов и о том,
что происходит в колокольнях сегодня, настоящих знатоков и энтузиастов дела.
Знакомьтесь: Николай Завьялов, кампанолог, доцент кафедры церковно-практических
и общих гуманитарных дисциплин Сретенской Духовной Академии,
звонарь Сретенского монастыря, практик колокольного дела.
Илья Кононов, звукоинженер. Закончил МГИК по специальности
«Звукорежиссура театрализованных представлений и праздников»,
работал в качестве студийного звукорежиссера на студии Александра Козака,
сотрудничал с такими группами и артистами, как «Ундервуд», «Маримба плюс»,
«Тролль гнет ель», Варвара Визбор и многими другими.
Занимается инсталляциями, обслуживанием трансляционных систем,
ведущих студий звукозаписи Москвы, а также ресторанного холдинга Pub Life Group.
Никита Белых, директор и звукорежиссер группы «Ундервуд»,
старший преподаватель кафедры звукорежиссуры ГИТИС,
технический директор клуба Алексея Козлова
и технический директор прокатной компании «Сила Звука».



Николай Завьялов

Расскажите, пожалуйста, как вы пришли в профессию. С чего все началось?
Николай:
Все началось тогда, когда я стал ходить в церковь. Меня глубоко поразило церковное внутреннее пространство, чудесное живое пение, витражи и иконы. Приобщение к такому мощному пласту истинно высокого искусства, собственно, и сподвигло меня в дальнейшем заниматься колокольной темой. Я стал участником церковного хора, а постепенно освоившись, начал ходить на колокольню.

И вы начали изучать колокольные звоны?
Николай:
Сначала мы с моим товарищем просто развлекались звонами, нам нравилось сильное, яркое звучание сохранившихся старых колоколов. Постепенно у меня появился настоящий интерес к этой теме. Пришло время приобретать новые колокола для храма, и настоятель, зная мою увлеченность, благословил меня изучать эту тему. Предстояло уже по-взрослому разузнать, как надо оборудовать колокольню, как обращаться с колоколами, когда и каким образом звонить, чтобы порядок звонов совпадал с уставом богослужения. Это благословение сильно изменило мою жизнь.

Когда это стало частью профессиональной деятельности?
Николай:
В начале 1990-х, когда повсеместно начали возрождать храмы и строить монастыри, я неожиданно попал на самый гребень этой волны. Ища себе учителей и единомышленников, подружился со многими звонарями и вошел в компанию, возрождавшую звоны Московского Кремля. Я примкнул к ним в 1994 году, когда уже начали звонить в Реут. Вначале было разрешено звонить только на средне-больших колоколах 1-го яруса колокольни. Реут (в переводе «ревун») – колокол с очень сильным звуком, отлитый в 1622 году Андреем Чоховым, пушечным мастером, известным большинству посетителей Кремля как автор Царь-пушки. Звук Реута до того плотен, что ощущаешь его всем телом. Сохранились видеокадры, где мы, молодые, почти не веря самим себе, ходим на Кремлевской Успенской звоннице. Действительно, просто не верится – нас туда пускают!

Помню еще своего рода кандалы на языке большого Успенского колокола – 4 удерживающие растяжки, чтобы никто не смог раскачать язык и ударить. Эти тяги с замками при нас пали, наконец. И мы ударяли, раскачивая двухтонный язык вшестером. Голос могучий, совершенно неземной, его звуковую ауру невозможно описать никакими метафорами. В то время это был самый большой колокол России из действующих в XX веке. Весит он 64 тонны. Отлит на московском заводе Богданова мастером Яковом Завьяловым. Мы словно в воду погружались в этот материальный звук и, как рыбы в аквариуме, плавали в его тембре; после этого я некоторое время ходил чуть обалдевший. Сегодня в России самый большой действующий колокол находится в Троице-Сергиевой Лавре, отлитый в 2004 году. Его вес – 72 тонны. Он тоже звучит не часто – только в великие церковные праздники.

В Кремле мы любили подниматься на самый верх и разглядывать с третьего яруса колокольни Соборную и Ивановскую площади Кремля, мы видели сверху всю тогдашнюю Москву, кстати, еще без новых высоток, без Храма Христа Спасителя. От этого тоже оставались такие впечатления и эмоции, описать которые мне до сих пор не достает слов.

Дальше – больше. Господь привел нас и в Храм Христа Спасителя. В те же серединные 90-е годы было начато строительство главного собора Москвы. Наша звонарская команда была призвана и туда. Когда Патриарх Алексий II закладывал капсулу в фундамент здания, мы встречали Святейшество, звоня прямо на краю гигантского котлована маленькими колоколами, подвешенными на простенькую деревянную стойку. Храм очень быстро вырос, и вот мы уже звоним в большие новые колокола, вот уже и освящаем собор на Новый 2000-й год…

Мы заново осваивали звоны, все было по-новому. В прежние времена звоны в Кремле и старом Храме Христа Спасителя совершались хаотически, это были «ералашные» звоны, о чем с некоторой горечью отзывались современники. Из-за звуковой маскировки от близко звучащих колоколов звонарям не было слышно главного колокола. Там до такой степени сильная и плотная звуковая завеса, что сквозь нее ничего невозможно услышать. В XX столетии мы впервые в истории собрали звоны в один удар. И Кремль, и Храм Христа Спасителя зазвонили слаженно. Это не моя личная заслуга, над этим работал довольно большой творческий коллектив, но чувство гордости от причастия к этому до сих пор живет во мне.

Однажды мы участвовали в концерте с оркестром на Соборной площади Кремля, тогда известный современный композитор Вангелис сочинил музыку специально для колокольни Ивана Великого. Выступали на этом концерте также Монсеррат Кабалье и Лучано Паваротти; я и не мечтал увидеть вблизи таких великих артистов! Насколько я помню, кто-то из них тогда сказал: «Эта колокольня – великий инструмент, это просто лицо России!».
Просматриваю видеохронику 2000 года – вот я звоню на втором ярусе Ивана Великого с оркестром под управлением Павла Овсянникова на «Славься!» в день инаугурации президента. Кадры этого видеосюжета хранятся как семейная реликвия. Пусть внуки тоже гордятся.


Иногда я думаю, что сам Господь меня призвал: «Вот тебе дело, делай его, раз нравится». За эту мою любовь я получил очень многое. Нет, не материальные богатства, конечно же…
Постепенно мы стали заметными людьми, к нам пошли за консультациями. А когда к тебе приходит священник с седой бородой и уважительно, если не благоговейно, с тобой разговаривает, как с настоящим специалистом, то хочешь или не хочешь, ты уже груздь, так что – полезай в корзину! Я начал изучать акустику – как же без этих знаний можно всерьез обсуждать колокольный тембр, ведь это такие непростые вещи! На самом деле, я многое поменял в жизни, приобретая опыт. Сегодня я уже с багажом знаний и наработок, требующих реализации. Теперь хочется больше раздавать, чем собирать, настало время преподавательской работы. Моя профессиональная деятельность без какого-то специального плана сама вырулила на сегодняшнюю орбиту.

Вы сказали, что преподаете колокольные звоны, уточните, пожалуйста, откуда и в какой форме можно записать колокольный звон, чтобы показать его ученику, молодому звонарю.
Николай:
Поскольку колокольный звон – звуковое искусство (музыкальное творчество живо перекликается с колокольными звонами), мы составляем партитуры наподобие музыкальных. До нас дошли и живые образцы звонов, и их описания, и даже партитуры. Мы не звоним с листа, поскольку это не музыка в прямом смысле, но записываем звоны в виде партитуры для того, чтобы их обсуждать, изучать, говорить о них. У звонаря столько же элементов выразительности, сколько и у музыканта. Это динамическая, гармоническая, мелодическая, темпо-ритмическая и многие другие составляющие.

Весь этот инструментарий реализуется во время звона, поэтому своих учеников я обучаю по системе музыкального образования: постановка, звукоизвлечение, прием, форма, способ, метод – все как в музыкальной школе. Мы были самоучками, но нам сильно повезло, что сохранились представители профессии, получившие звоны еще с дореволюционного прошлого, они передали нам звонарскую эстафету, звонарскую творческую идеологию. Да, идеологию, потому что приемы звона – это еще не самое главное. Важен не удар в колокол, а то, что происходит вслед за этим. Звон – это музицирование особенного рода, как и церковное пение – не музыка в чистом виде. Псалмопение, порой однообразное, порой примитивное, должно быть заряжено внутренним духовным огнем.



Так же и простые, примитивные на вид звоны могут быть хорошо читаемы, с них можно легко написать диктант, но при этом они должны дышать, быть своего рода псалмопением, содержать некоторую внутреннюю сердечную тишину. Из чего состоит работа чтеца? Фонация, артикуляция, интонация, темпо-ритмика, динамика, не пропущенная запятая. Это внешняя работа. А еще в эту копилку добавим своевременную цезуру, смысловую доминанту, верно выдержанную паузу, общую взвешенность и мелодику фразы.

Набирается много элементов, которыми чтец должен хорошо владеть и правильно их использовать. Это все не видимая простым слушателям микротехника, тончайший, но очень действенный инструментарий выразительности. Известно ведь, что дикторы на радио часто приглашаются из числа вокалистов, закончивших консерваторию. А если мы обратимся к технике художественного чтения, то там количество выразительных элементов добавляется в разы. Это своего рода театр одного человека, где и режиссура, и мизансцена, и в одном лице герой и рассказчик. А формально – всего лишь звуки, рождаемые голосовыми связками, усиленные вокальным трактом, оформленные в речь артикуляционным аппаратом.

Например, когда мы обсуждаем со звонарями, как звонить Благовест, я объясняю им, что это не просто одиночные удары. Звоны должны представлять собой нераздельно связанную единую серию ударов, как бусы из самоцветов, где все камни вроде бы одинаковые, но не найти ни одного повтора. Не зря говорят, что звук колокола – это звучащая икона, колокол – молитва, отлитая в бронзе. Колокольный обертонный ряд во время звучания постоянно взаимодействует, звук колокола живой, мы не можем заменить его на прямолинейное звучание. Можно с помощью генератора создать в компьютере нужные по параметрам тона, упаковать их в одновременное сочетание, и они будут очень похоже имитировать голос колокола. Единственное, но самое главное – звучание не будет живым, поскольку у настоящего колокола после удара обертоны создают непредсказуемый калейдоскоп микротоновых переливов.

Расскажите, пожалуйста, какие виды колокольных звонов существуют?
Николай:
Есть четыре основных вида. Одиночные удары колокола – это Благовест. Несколько повторяющихся ударов в каждый колокол – Перезвон. Он используется как сугубый благовест, когда мы хотим обратить внимание окружающих на то, что в храме будет происходить что-то особенное. Перезвон совершают перед престольными праздниками, например, перед посвящением Архиерея или Великим освящением воды. Трезвон – это когда звучат одновременно несколько колоколов (приставка «тре-», как и приставка «пре», в русском языке обозначает прибавление качества «очень»). Трезвон («очень звон») символизирует ликование, радость о Господе. И еще есть единственный звон, который употребляется довольно редко и только по одному поводу, это звон погребальный – Перебор.

Когда мы медленно, негромко ударяем от малого колокола к большому, символизируя рождение человека, его взросление, а когда колокола прошли весь круг и дошли до самого большого, после него ударяют во все одновременно, обозначая тем самым итог жизни, с чем человек отправляется в мир иной.
Что касается порядка применения всех видов звона, существует Богослужебный устав с разнообразными вариантами сочетаний праздников годичного круга. Трезвон может быть употребляем не только перед службой, но и во время церковного шествия или перед чтением Евангелия, когда его выносят из алтаря. В какой именно колокол надо благовестить, как трезвонить, когда начать или закончить звон – все тесно сопряжено с богослужебными действиями, поэтому звонарь должен хорошо знать порядок богослужения.

Всегда ли колокола выплавляют из одного материала или состав может быть разным?
Николай:
Современные колокола отливаются из бронзы – сплава меди и олова. Медные сплавы занимают отдельное место в семействе металлов. Я бы назвал медь благородным металлом наряду с золотом и платиной. Назначение бронзового сплава зависит от содержания в нем олова. Самая высокосортная бронза – 20 % олова и 80 % меди – это бронза для колокола. Процент может варьироваться, в большие колокола добавляют меньше олова, в малые колокола иногда и больше. Это уже решение литейщиков, мастерские сами находят эти поправки. Но только бронза дает такой красивый звук. Пытались отливать колокола из чугуна, и сейчас иногда льют, звук тоже довольно-таки интересный, но не художественный, а скорее технический. Пожарные сигнальные колокола часто изготавливают из чугуна. Из латуни льют корабельные рынды, главная задача которых – быть пронзительным, так как они используются на судах во время движения в тумане.

Что вы скажете про формы колоколов?
Николай:
По форме колокола можно очень многое определить: его мастерскую, эпоху, акустику, историческую принадлежность. Кампанология (от «кампан» – «колокол» на латинском) – наука о колоколах, содержащая огромное количество научных аспектов. Исторический, акустический, морфологический аспекты – основные темы изучения колоколов. И морфология занимает очень глубокую нишу. Как много может сказать внешний вид колокола о его внутреннем содержании! Если в акустическом аспекте мы будем рассматривать колокол как звучащее тело, то увидим, что волны колебаний распространяются очень непросто, во многом согласно геометрии профиля, спроектированного литейщиком. Колокол неоднороден, имеет разную систему толщин, и сочетания обертонов рождаются в нем по-разному. На это также могут влиять изображения на колоколе, формовка, даже погода при заливке. Существует несколько разновидностей формовки колокола: в литейную землю, в силикат, в гипс, в глину, или, правильнее сказать – в керамику. Каждый способ формовки оставляет свой отпечаток на звучании, у каждой из технологий свой оригинальный звук.



Что почитать тем, кто хочет поближе познакомиться с колокольной морфологией?
Николай:
Очень хорошая работа опубликована Инной Дмитриевной Костиной о колоколах Московского Кремля, где описаны внешние особенности, надписи, основные исторические справки: в каком году отлит, каким мастером изготовлен. Алла Евгеньевна Виденеева в Ростове Великом описала украшение ростовских колоколов: трилистники, пояски, надписи и всю, как говорят литейщики, обрядку колокола. Недавно была переиздана замечательная работа Михаила Михайловича Пришвина «Когда били колокола» о колоколах Троице-Сергиевой Лавры. В 1930 году ему одному было позволено фотографировать, как колокола сбрасывались с Большой лаврской колокольни. На его снимках мы видим утраченные навсегда шедевры и частично их профили.

Как обстоят дела с сегодняшними изготовителями?
Николай:
Сегодня серьезные литейщики, проектируя колокол, предварительно создают его профиль, рассчитывают будущую модель. Один из самых уважаемых мною инженеров-акустиков – Борис Николаевич Нюнин, настоящий мастер своего дела. Он возглавлял лабораторию колокольной акустики на базе виброакустической лаборатории на ЗИЛе, где проводилась научная работа, изучались колокольные профили. Борис Николаевич со своей командой ездил по уцелевшим колокольням, записывал, проводил акустические измерения с помощью спектроанализатора, снимал внешние размеры, и уже после этого начал проектировать колокола. Эта высоко ценимая мной работа сейчас, к сожалению, не востребована, поскольку ЗИЛ, как и многие другие тяжелые предприятия, в 2008 году вывели из Москвы.

Такого литья в Москве больше нет, из четырех мастерских уцелела всего одна, и та переехала в Подмосковье. В Жуковском теперь серьезно занимаются не только литьем, но и поисками новых профилей. Воронежская фирма «Вера» задает высокую планку качества. В Каменске-Уральском интересное литье. И, конечно же, следует упомянуть фирму «ИТАЛМАС» в Ярославской области, где используются древние технологии, и даже найдены карьеры, где брали глину еще в давние времена. Их колокольные голоса иногда попадают прямо в XVII век, звучат как сохранившиеся древние колокола. Довольно много сделано российскими литейщиками, и это тоже большая интересная тема.

Существуют ли правила, сколько колоколов должно быть на колокольне? Например, минимальное количество?
Николай:
Сколько есть, столько и хорошо. Подбор может начинаться с одного, даже маленького колокольчика. Два колокола – уже трезвон. В период Великого Поста, когда красных звонов совершать не положено, по Уставу, в нужные моменты совершают звон «в двои» – поочередно ударяют в два колокола (у звонарей это в шутку называлось «Пошел-де корову доить»). В два колокола звон – уже мелодия, лаконичный трезвон, настоящее полноценное богослужебное действие. А формальных ограничений нет, например, на колокольне комплекса Иван Великий 34 колокола. Про это с удовольствием читаю и перечитываю книгу Пыляева Михаила Ивановича про старую Москву. Существовало общество хоругвеносцев, они звонили в Кремле. На первом ярусе Ивана Великого до начала XX века были очепные звоны.

Это такой способ звона, при котором колокол раскачивали, от этого его язык приводился в действие и свободно двигался в противофазе колоколу, ударяя в оба края. Остальные колокола – язычные. Там раскачивали язык при неподвижном колоколе. На каждом ярусе – бригада звонарей во главе со звонарским старостой. Работали по сигналу с Южного крыльца Успенского собора, или по сигнальному колокольчику. Со стороны алтаря на Успенском соборе сохранился кронштейн, на котором висел сигнальный колокольчик, называемый Ясак.

Ансамблевый звон – одна картина, самодостаточный звонарь – другая. Раньше сигнальные системы были, так скажем, архаичного типа, а сейчас на помощь пришла селекторная связь, я могу вставить в ухо наушник и прекрасно слышать, что происходит в храме даже во время звона. Теперь аккуратно начинаю и заканчиваю звон в нужном месте.



Вы рассказали, как помогали в реставрации колокольни Храма Христа Спасителя. В восстановлении каких еще колоколен вы участвовали?
Николай:
Очень важным для меня объектом считаю Валаамский монастырь, где моими руками развешена средняя группа и мелочь на главной колокольне Центральной усадьбы. Также мною оборудованы звоном Гефсиманский, Владимирский и Смоленский скиты.

За последние 20 лет я объехал много весей и городов. Мною развешены колокола в Болгарии, в Финляндии, в Японии. Я храню об этом фото- и видеоматериалы, и хоть не часто, но с большим удовольствием их просматриваю. Вместе с игуменом Антонием, моим многоуважаемым коллегой из Троице-Сергиевой Лавры, в центре Токио в храме Николая-до мы переделывали всю колокольню, включая установку дополнительных подвесных балок и переразвеску и оснастку заново всего подбора (см. раздел видео на сайте www.show-master.ru).

Когда проезжаю по Москве, вижу – вот моя колокольня, и эта моя. В Сретенском монастыре, где я постоянно звоню, я сам подбирал колокола. В соседнем храме – Троице Живоначальной в Листах на Сухаревке – полностью мой проект, от идеи до работы под ключ. Здесь я принимал участие и в проектировании, и в отборке, и в подъеме, и в оснастке, и даже в обучении звонарей, которые до сих пор звонят.
По другую сторону Лубянки – Храм преподобного Сергия Радонежского в Крапивниках, где я по просьбе настоятеля производил переразвеску колоколов, переоснастку. В общем, почти в любом районе Москвы найдется колокольня, где моими руками или развешены колокола, или сделана оснастка, или звонят ученики школ, где я преподаю и веду мастер-классы.



Большая часть вашей профессиональной деятельности – это запись колоколов?
Николай:
Да, конечно. Я пришел в звукорежиссуру ради колоколов, хотя записывал и хоры, и камерные ансамбли. Не могу назвать звукорежиссуру своей основной работой, на которую следовало бы потратить всю свою жизнь. Это дело мне тоже очень нравится, но в силу моей занятости работа с аппаратурой – прикладной элемент деятельности. В качестве звукорежиссера я востребован с исключительно практической целью. Например, мы доводили до конца работу, начатую еще в прошлом веке игуменом Михеем (Тимофеевым). Он составил список недостающих после разорения Лаврской колокольни голосов.

По проекту игумена Михея мы с Антонием сначала записывали отлитые для этого проекта колокола-кандидаты, затем в звуковом редакторе вставляли запись к уже имеющимся голосам, слушали, как они сочетаются, проводили выбраковку. Например – 100-пудовых колоколов отбраковали аж целых три! Благодаря этой долгой и кропотливой работе сегодня Лавра звучит по-новому: богаче, интереснее. Я очень рад, что Господь сподобил меня к участию в этой деятельности.
 



Вначале, когда я еще имел не совсем полное представление о настоящей звукорежиссуре, приобрел парк микрофонов, звукозаписывающую аппаратуру, надеясь вести работу сам. Потом, после трудных попыток работать в одиночку, понял, что нужна команда единомышленников. Нужна молодежь, ногастая, рукастая, ушастая, головастая и, главное, с внутренним огнем. И у меня есть такая команда, это Никита Белых и Илья Кононов. Они столькое сделали и проявили такую внутреннюю состоятельность, что я с ними уже просто породнился, мы дружим несмотря на большую разницу в возрасте. Я высоко ценю их работу.

В сети есть и советские, и российские, и зарубежные звоны. Выпущены многочисленные диски, есть много различных публикаций. Как оптические, так и старые виниловые я храню очень бережно. Этот материал довольно специфичен, он не так широко востребован, поскольку истинных ценителей звонов мало. При том, что колокола создают впечатление очень яркое и романтическое, коллег, с которыми можно было бы обсудить звук колокола всерьез, на профессиональном языке, единицы.
Нужно дополнять записи звонов вашими комментариями, чтобы образовывать простого слушателя.

Николай: Да, нужно подавать звоны в контексте комментариев, с академическими произведениями. Вот потому у нас в последнее время часто используют новые формы, например, оркестр Новой оперы под управлением Дмитрия Волосникова играет «Бориса Годунова» прямо под стенкой Ростовской звонницы с живыми колоколами и сохранившимися 32- и 16-тонными колоколами. Подобные концерты проводятся в Ярославле, Костроме, Москве. Сегодня формы подачи звонов довольно широки, но все равно пока мало истинных ценителей. Этому еще настанет время.

Расскажите о своей работе с командой и Валааме.
Никита:
Мы с Ильей учились в Московском государственном университете культуре и искусств, где познакомились с Николаем Ивановичем, сходили на экскурсию в церковь Троицы в Листах. И он предложил: «Вот бы нам на Валаам поехать!». Мы загорелись, поехали, тогда и родилась наша продолжительная дружба, творческое и бизнес-сотрудничество. Мы с нуля, ничего не умея, за четыре экспедиции на Валаам подняли запись колоколов на такой высокий уровень, которого раньше не было. Но нам не от чего было оттолкнуться.

В первой экспедиции, во-первых, мы не были подготовлены технически, во-вторых, не понимали, как все записать, и самое главное, как сделать так, чтобы звучало вместе. Мы писали на большое количество разных источников, были попытки писать общим планом, но качественной записи не получилось.
Во второй экспедиции мы учли ошибки, подготовились лучше технически, к тому же делали записи в Москве, благодаря этому во второй, третьей и четвертой экспедициях мы сделали профессиональные многомикрофонные многоканальные записи.


Никита Белых                                                               Илья Кононов

Илья: Во второй экспедиции оформилась технология записи. Послушав огромное количество записей из первой, а также все доступные записи наших коллег, мы пришли к выводу, что ни на одном варианте нет того, что мы хотим, потому что это либо запись с земли, когда колокольня звучит как далекий точечный источник, либо это сухая, сильно раскиданная по панораме звуковая картина, которая не дает нам целостного звучания колокольни.
Мы пришли к выводу, что технология записи колокольных звонов ближе всего к записи барабанной установки. Используя приемы записи ударной установки, мы разработали систему смешанной записи точечных источников и общего плана, благодаря которой нам удалось, с одной стороны, сделать образ колокольни читаемым, хорошо разложенным по стереобазе, а с другой, не потерять целостность благодаря подмешиванию микрофонов общего плана, которые находятся на земле или где-то относительно недалеко. Получился полноценный и реалистичный по тембрам, по динамике образ колокольни.

Кто занимался постобработкой?
Илья:
Мы с Николаем Ивановичем тщательно выбирали дубли, нарезали имеющиеся файлы, чтобы драматургически выстроить звон. Это был первый этап, дальше шло сведение, я во время второй и третьей экспедиции работал в отличной студии Александра Козака, где был доступ ко множеству приборов обработки, которые я, конечно, активно использовал. В процессе сведения мне открылся любопытный момент, а именно то, что можно использовать фазовые соотношения множества сигналов, записанных на большое количество микрофонов, чуть-чуть сдвигая их относительно друг друга.

Особенность сведения колокольного звона состоит в том, что сустейн (продолжительность звучания) колокола огромный, ни у одного музыкального инструмента такого нет. Если один раз ударить в колокол, он может звучать несколько минут, причем его тембр меняется, пульсирует, живет своей жизнью. Естественно, в сигнале каждого из используемых во время записи микрофонов присутствует в той или иной мере информация всех колоколов, звучащих  в данный момент. Сфазировать эти микрофоны по сэмплам, по микросекундам, собрать так, чтобы тембры были округлыми, выразительными – это интересная нетривиальная задача, с которой мы успешно справились.

Какие типы микрофонов вы использовали?
Илья:
Мы использовали все те, с которыми работают и при записи любых других инструментов. Хорошо зарекомендовала себя такая комбинация: динамические микрофоны в ближней позиции, на расстоянии от 10 см до полуметра от тех колоколов, которые должны быть подзвучены отдельно и занимать особое место в стереокартине; и конденсаторные на несколько больших расстояниях, в том числе как главная пара при записи зазвонной группы.

Что такое зазвонная группа?
Николай:
Это самые маленькие колокола, находящиеся в связке. Очень острые по звучанию, образно – острие иглы всего трезвона. Поэтому они должны быть хорошо прописаны. Ритмика, динамика высокосложная. Подборы внутри разделяются на три колокольных группы: зазвонные, подзвонные и основные. Зазвонные колокола, как уже сказано, самые видные, они зазванивают, зазывают. Средние колокола – подзвонные – они, как подсказывает этимология, подзванивают, помогают. Но на самом деле они важны тем, что наподобие вокальных голосов должны добавлять в звонную ткань внятную мелодическую составляющую. Основные – это большие, они создают гудящую партию остинатного баса. От их темброво-гармонической фактуры строится и формируется характер трезвона.

При звукозаписи трудно записать партии групп колоколов так, чтобы не было взаимопроникновения голосов, уж очень они ярки и сильны, но беда не в этом, а в том, что расстояния между микрофонами довольно заметны, и это привносит большую трудность при сведении из-за фазовых соотношений сигналов. Эти соотношения Илья  регулировал вручную – он буквально вышивал; неделями составлял пик к пику, удар к удару. Такую работу я бы никогда не поднял один.

Когда мы начали писать колокола, это оказалось так трудоемко, что превзошло все ожидания. Мы, конечно, представляли, что это не простая работа, но что непредвиденных моментов будет до такой степени много – мы не думали… А ведь еще нужна хорошая аппаратура, большие знания. Мы одолели все это именно благодаря большому внутреннему желанию создавать новое, такое интересное дело.

Ваши записи издаются?
Никита:
Мы собрали два диска, пока они существуют в формате цифровой дистрибьюции на всех возможных цифровых стримингах по прослушиванию музыки по подписке, даст Бог, мы выпустим и физические носители, хотя сейчас это скорее элемент сувенира. Пандемия отодвинула наши планы, но не отменила. Эти записи будут интересны для звукорежиссеров, акустиков, людей, знающих православную культуру. Может быть, организуем презентацию и расскажем, как мы это делали, ответим на вопросы.

Хорошо бы, на дисках были комментарии и рассказы Николая Ивановича, потому что для большинства это неизвестная область культуры.
Никита:
С точки зрения звукорежиссуры, это единственный пласт, который не повторится ни в одной стране мира. Это часть нашей национальной идентичности и идентичности нас как звукорежиссеров.


Что сейчас нового в этой области?
Николай:
В Воскресные дни утренняя Москва наполняется звонами. Летом я почти каждое воскресенье по утрам езжу на самокате по центру. Слушаю, как звонят храмы. Очень люблю прокатиться, например, по Страстному бульвару. С недавнего времени вдруг вижу, что во многих храмах вместо звонарей ставят электронные системы, звонящих роботов. Это такая музыкальная шкатулка, которая с помощью электрических приводов дергает языки. Такая машина стоит в Храме Рождества Богородицы в Пути́нках, в Донском, в Высоко-Петровском монастырях. Недоумеваю.

Это сердце русского православия, а в Высокопетровском монастыре находится Российский Православный Университет святого Иоанна Богослова. Моя альма-матер. И эти, с позволения сказать, псевдозвоны, слушает Рахманинов Сергей Васильевич, памятник которому установлен на Страстном бульваре, Владимир Высоцкий, летящий, распахнувший объятья… Сейчас при строительстве колоколен кое-где заранее предусмотрена установка электронной системы-робота, потом звонить там вживую не будет возможности. Как же так?

Может быть, это объясняется экономией?
Звонящий робот стоит столько тысяч рублей, что это может составить зарплату звонаря за несколько лет. Меня очень огорчает, что наше культурное пространство портят такими псевдозвонами.
Уже около 20 лет преподаю в семинарии Основы кампанологии для будущих священников и прошу их никогда не ставить электронных звонарей. Это все равно что вместо хора поставить компакт-диск, а вместо священника – видео с литургией.

Всему свое место, в храме нужно молиться и трудиться, делать все от чистого сердца.
Не буду заканчивать наш разговор в минорной тональности. Хочу все же отметить, что прирастает талантами наша звонарская семья, среди них много молодежи, много интеллигентов. Проходят яркие фестивали, где звонари-исполнители могут показать высокий творческий класс. Надеюсь, что такое интересное творчество не канет в забвение.

Огромное спасибо за беседу!

BSS 20 лет спустя

BSS 20 лет спустя

Евгений Мариничев, технический директор «Биг Скрин Шоу», рассказывает об истоках деятельности компании и о том, чем они сейчас занимаются на российском арендном рынке.

Лаборатория световых решений STROB

Лаборатория световых решений STROB

Об очень молодой и в то же время опытной компании «Лаборатория световых решений STROB», о ее возможностях, технологиях и проектах нам рассказывает художник по свету  Дмитрий Шилов.

Радиосистемы Sennheiser в московских мюзиклах

Радиосистемы Sennheiser в московских мюзиклах

Продолжаем рассказ о техническом оснащении мюзикла «Шахматы», премьера которого состоялась в МДМ в октябре. Об особенностях работы с радиосистемами в мюзикле рассказал его звукорежиссер Михаил Соколик. В прошлом номере «Шоумастера» читайте большое интервью с британским саунд-дизайнером Ричардом Брукером, который работал над 60 мюзиклами по всему миру и был приглашен для подготовки выпуска «Шахмат» в России.

Радиосистемы Sennheiser в московских мюзиклах

Радиосистемы Sennheiser в московских мюзиклах

Продолжаем рассказ о техническом оснащении мюзикла «Шахматы», премьера которого состоялась в МДМ в октябре. Об особенностях работы с радиосистемами в мюзикле рассказал его звукорежиссер Михаил Соколик. В прошлом номере «Шоумастера» читайте большое интервью с британским саунд-дизайнером Ричардом Брукером, который работал над 60 мюзиклами по всему миру и был приглашен для подготовки выпуска «Шахмат» в России.

AKG LYRA. Лира вдохновения для видеоблогеров

AKG LYRA. Лира вдохновения для видеоблогеров

Компания AKG, ведущий производитель профессиональных микрофонов, также решила обратиться к теме интернет-вещания и выпустила модель с названием LYRA, в первую очередь ориентированную на видеоблогеров.

«Торнадо» в день «Нептуна»

«Торнадо» в день «Нептуна»

2019 год стал для компании Guangzhou Yajiang Photoelectric Equipment CO.,Ltd очень богатым на новинки световых приборов. В их числе всепогодные светодиодные поворотные головы высокой мощности: серии Neptune, выпускаемые под брендом Silver Star, и Tornado – под брендом Arctik.

Panasonic в Еврейском музее

Panasonic в Еврейском музее

Еврейский музей и центр толерантности открылся в 2012 году в здании Бахметьевского гаража, построенного по проекту архитекторов Константина Мельникова и Владимира Шухова. Когда этот памятник конструктивизма передали музею, он представлял собой практически развалины. После реставрации и оснащения его новейшим оборудованием Еврейский музей по праву считается самым высокотехнологичным музеем России.
О его оснащении нам рассказал его IT-директор Игорь Авидзба.

BSS 20 лет спустя

BSS 20 лет спустя

Евгений Мариничев, технический директор «Биг Скрин Шоу», рассказывает об истоках деятельности компании и о том, чем они сейчас занимаются на российском арендном рынке.

Лаборатория световых решений STROB

Лаборатория световых решений STROB

Об очень молодой и в то же время опытной компании «Лаборатория световых решений STROB», о ее возможностях, технологиях и проектах нам рассказывает художник по свету  Дмитрий Шилов.

Радиосистемы Sennheiser в московских мюзиклах

Радиосистемы Sennheiser в московских мюзиклах

Продолжаем рассказ о техническом оснащении мюзикла «Шахматы», премьера которого состоялась в МДМ в октябре. Об особенностях работы с радиосистемами в мюзикле рассказал его звукорежиссер Михаил Соколик. В прошлом номере «Шоумастера» читайте большое интервью с британским саунд-дизайнером Ричардом Брукером, который работал над 60 мюзиклами по всему миру и был приглашен для подготовки выпуска «Шахмат» в России.

Мониторинг. Урок 18. Активные контрольные комнаты

Мониторинг. Урок 18. Активные контрольные комнаты

Не следует путать новые возможности дизайна активных помещений с «поддерживаемой реверберацией», которая с 1950-х годов использовалась в Королевском фестивальном зале (Royal Festival Hall), а позже в студиях «Лаймхаус» (Limehouse Studios). Это были системы, использующие настраиваемые резонаторы и многоканальные усилители для распределения естественных резонансов до нужной части помещения.

Синхронизация. Часть VIII RTP-MIDI (Apple MIDI)

Синхронизация. Часть VIII RTP-MIDI (Apple MIDI)

RTP (Real-time Transport Protocol) – протокол высокого уровня, который базируется на UDP, но при этом имеет свои особенности, которые были специально разработаны для стриминга аудио и видео.

Прокат как бизнес. Попробуем разобраться

Прокат как бизнес. Попробуем разобраться

Андрей Шилов: "Выступая на 12 зимней конференции прокатных компаний в Самаре, в своем докладе я поделился с аудиторией проблемой, которая меня сильно беспокоит последние 3-4 года. Мои эмпирические исследования рынка проката привели к неутешительным выводам о катастрофическом падении производительности труда в этой отрасли. И в своем докладе я обратил внимание владельцев компаний на эту проблему как на самую важную угрозу их бизнесу. Мои тезисы вызвали большое количество вопросов и длительную дискуссию на форумах в соцсетях."

Лаборатория световых решений STROB

Лаборатория световых решений STROB

Об очень молодой и в то же время опытной компании «Лаборатория световых решений STROB», о ее возможностях, технологиях и проектах нам рассказывает художник по свету  Дмитрий Шилов.

Радиосистемы Sennheiser в московских мюзиклах

Радиосистемы Sennheiser в московских мюзиклах

Продолжаем рассказ о техническом оснащении мюзикла «Шахматы», премьера которого состоялась в МДМ в октябре. Об особенностях работы с радиосистемами в мюзикле рассказал его звукорежиссер Михаил Соколик. В прошлом номере «Шоумастера» читайте большое интервью с британским саунд-дизайнером Ричардом Брукером, который работал над 60 мюзиклами по всему миру и был приглашен для подготовки выпуска «Шахмат» в России.

BSS 20 лет спустя

BSS 20 лет спустя

Евгений Мариничев, технический директор «Биг Скрин Шоу», рассказывает об истоках деятельности компании и о том, чем они сейчас занимаются на российском арендном рынке.

Прокат как бизнес. Попробуем разобраться

Прокат как бизнес. Попробуем разобраться

Андрей Шилов: "Выступая на 12 зимней конференции прокатных компаний в Самаре, в своем докладе я поделился с аудиторией проблемой, которая меня сильно беспокоит последние 3-4 года. Мои эмпирические исследования рынка проката привели к неутешительным выводам о катастрофическом падении производительности труда в этой отрасли. И в своем докладе я обратил внимание владельцев компаний на эту проблему как на самую важную угрозу их бизнесу. Мои тезисы вызвали большое количество вопросов и длительную дискуссию на форумах в соцсетях."

Форум

Словарь

Graphic Equalizer

(графический эквалайзер) - устройство управления частотным балансом сигнала. Уровень подавления/усиления по каждой полосе устанавливается фейдерами, представляющими визуальную картину обработки исходного сигнала.Применяется для выправлен...

Подробнее