Опрос
Архив
  1. Если вы хотите познакомиться с новым оборудованием, что вы считаете более полезным?

    Семинар, который проводит диллер
     22 (56%)
    Специализированная выставка
     17 (44%)
Словарь

Постоянный ток

- электрический ток, не изменяющийся с течением времени ни по силе, ни по направлению. Постоянный ток возникает под действием постоянного... Далее

Мы принимаем
Яндекс.Деньги

Художник по свету Леонид Познянский: все движется вперед

Юлия Костерова

Leonid Pozniansky


Художник по свету Леонид Познянский вряд ли нуждается в представлении: за более чем двадцатилетнюю карьеру его послужной список аккумулировал огромное количество топовых телевизионных проектов (таких, как «Голос», «Голос.Дети», «Победитель», «Танцы на ТНТ», «Один в Один»…) и живых шоу.

Для проведения интервью мне не без труда удалось состыковаться с Леонидом на репетиции Премии МУЗ-ТВ в СК «Олимпийский», на которой он был телевизионным художником по свету, так как в этом году церемония награждения должна была транслироваться на всю страну.

Во время перерыва Леонид любезно рассказал мне об особенностях работы художника по свету на телевидении, сложностях запуска международных проектов и своем подходе к подготовке шоу.

Леонид Познянский

Юлия Костерова: Леонид, расскажите, пожалуйста, как начиналась Ваша карьера художника по свету?

Леонид Познянский: О карьере художника по свету я мечтал с детства. Помню, как в 6 лет прибегал к отцу в театр (он работал в Московском молодежном театре-студии «На Красной Пресне») и вставал за пульт. Мне очень нравилось крутить ручки и наблюдать, как включался свет. Позднее, когда учился в школе, большое впечатление на меня произвело выступление Жан-Мишеля Жарра, показывали, естественно, только отрывки, но и этого было достаточно. Как-то к звуку никогда не тянуло. В школе делали свои пульты, мы же в советской стране росли, такого понятия, как световой пульт, тогда не было. У нас была доска с десятью выключателями и десятью розетками, вот такой первый самодельный «световой пульт». После школы мне показалось, что заниматься этим профессионально невозможно. Все, что было связано с концертной деятельностью, тогда выглядело просто недосягаемым, и я ушел простым администратором на телевидение.

И только лет в тридцать, понимая, что работать администратором мне совершенно неинтересно, решился попробовать заниматься светом. Как раз в этот период я случайно в командировке познакомился с Алексеем Хрестиным, который вскоре открыл свою прокатную компанию, и я присоединился к нему в качестве художника по свету. Начинали мы с пульта Avolites и четырех сканеров. Потом приборов стало десять, потом двадцать, и так постепенно выросли.

Ю.К.: Пришлось ли где-то учиться специальности?

Л.П.: В нашей сфере учишься каждый день. Постоянно что-то читаешь, с распространением интернета это стало гораздо проще. Основное учебное заведение для художников по свету у нас – это Школа-студия МХАТ. Самое интересное, что когда я наводил справки о профильном образовании в Великобритании, то выяснилось, что студенты английского вуза проходят практику в нашей Школе-студии МХАТ! Правда, я не заканчивал ни того, ни другого. Не знаю, хорошо это или плохо, но в моем случае школой был опыт. Возможно, тому, чему я учился двадцать лет, можно научиться за пять.

50 процентов успеха светового шоу зависит от компании, которая предоставляет световое оборудование. Чаще всего мы работаем над проектами с компаниями «Лазер Кинетикс» и «Лайтмастер». В парке этих компаний самое современное оборудование Martin, Clay Paky и Vari-Lite. Бывает, что не успеет пройти презентация того или иного прибора на всемирных выставках, как я и мои коллеги можем пользоваться этим оборудованием уже на наших российских площадках…

Но одного оборудования недостаточно, если нет грамотных специалистов, которые его правильно, быстро и в соответствии с моими задумками смонтируют! Хочу сказать огромное спасибо всем менеджерам, особенно Алексею Леонову, Александру Буданову, Алексею Макаренко, Евгению Ромашкину, всем техникам, которые вместе со мной работают над проектами и помогают претворить в жизнь самые изощренные фантазии. Без них свет будет виден только в виртуальной студии.

Ю.К.: А какие проекты, из того огромного количества, с которыми удалось поработать за все это время, запомнились больше всего?

Леонид Познянский

Леонид Познянский

Концерт Димы Билана

Л.П.: «Голос» и «Танцы» на ТНТ, «Один в Один», «Битва Хоров» – очень хороший проект был, в 2013 закончился. Самый интересный, конечно же, «Голос», с запуска проекта в 2012 году выпущено уже 9 сезонов (5 сезонов «Голоса» и 4 сезона «Голос. Дети»), из шоу – Big Love Show, концерты Григория Лепса, Полины Гагариной, Димы Билана, Леонида Агутина… Хотя у меня нет проходящих проектов, будь то ресторан, «Олимпийский», арена в Астане или БСА в Лужниках. Все проекты интересные. Я не различаю их по масштабу.

Леонид Познянский

"Танцы" на ТНТ


Ю.К.: Как Вы считаете, есть у художника по свету свой почерк или каждый проект уникален?

Леонид Познянский

Леонид Познянский

"Битва хоров"

Л.П.: Почерк всегда есть. Как раз на днях был показательный случай. Смотрю по телевизору один из концертов, вижу, что свет работает как я люблю, можно сказать в моем стиле. Но я точно знаю, что я не работал на этом концерте. Оказалось, что художниками этой программы были Александр Бельков и Дмитрий Буряк, с которыми мы часто вместе работаем.

Леонид ПознянскийЛеонид Познянский

Леонид ПознянскийЛеонид Познянский

Концерт Леонида Агутина

Ю.К.: Есть ли особенности работы художника по свету на телевидении?

Л.П.: Все, что мы видим по телевизору, – это то, как светит свет. Если свет выключить, мы по телевизору не увидим ничего. Можно включить люстру и увидеть, что такого света для хорошей картинки недостаточно. Еще один фактор – камеры. Чем камера современнее, тем меньше требования к яркости света. Больше возможности подкорректировать погрешности излучения некачественной лампы… Чем камера старее, тем боле точным должен быть спектр излучаемого на лицо света.

Леонид Познянский  Леонид Познянский

Концерт группы "Секрет"

Леонид Познянский  Леонид Познянский

Концерт Григория Лепса и Александра Розенбаума

Ю.К.: Какие характеристики световых приборов на телевидении особенно важны? В чем специфика требований к яркости, цветопередаче?

Л.П.: Цветопередача – в первую очередь. Ярко светить научились все. Девяносто процентов голов сейчас оснащаются газоразрядной металлогалогеновой лампой. Увеличение яркости в большинстве случаев достигается за счет синей и зеленой частей спектра, так как визуально они выглядят ярче, а красная и желтая части спектра у таких приборов просажены. Как только вы пытаетесь сделать теплые «человеческие» цвета, яркость прибора моментально гасится.

В свое время очень модными были приборы Vari-Lite. У них всегда были качественными все цвета, в том числе красный и оранжевый. Это видно, если посмотреть фирменные концерты – до середины 2000-х везде Vari-Lite, все ими увешано. Все цвета там сочные, красивые, теплые, с множеством оттенков. Сейчас к такой цветопередаче стремятся все компании. Clay Paky выпустили Scenius, у которого спектр почти в ноль, как у солнца. Это значит, что красный и оранжевый у него без потери яркости. Цветопередача очень важна что на концертах, что на телевидении.

Ю.К.: Как Вы считаете, есть ли шанс на телевидении у китайских приборов или им пока далеко до требуемых характеристик?

Л.П.: Ну почему же, шансы есть. «Евровидение» в этом году из-за ограничений бюджета отработало практически полностью на Elation. Из европейских приборов были только сто шестьдесят Clay Paky Scenius Unico, пушки PRG. Визуально получилось вполне прилично. Другое дело, что не всем хочется работать на китайских приборах.

Я всегда стараюсь работать на топовых приборах (например, мне нравятся Mac Viper и Scenius) и убеждаю тех, кто финансирует проекты, почему нужно заказать ту или иную модель и какое оборудование даст наилучший результат.

Ю.К.: А какое оборудование использовалось на последнем «Голосе»?

Л.П.: Clay Paky Mythos, Scenius, Sharpy, B-EYE, Martin Rush, чуть-чуть Китая – GTD 1519, GLP Impression, JB Lighting A12, пушки Robert Juliat. На пульт GrandMA2 я перешел в июне прошлого года. Очень доволен. Все, что мне о нем говорили, что это не «живой» пульт, что его нужно обязательно заранее прописывать, что нельзя сесть на площадку и сразу его отработать, – полная чушь. Быстрее пульта нет!


Леонид Познянский

Леонид Познянский

Шоу "Голос"


Я могу с несколькими макросами, которыми со мной любезно поделились мои товарищи подготовить любое шоу за 1 час. После того, как будет все пропатчено и запущено. Понятно, что это не будет так же, как если бы шоу было прописано заранее в студии на протяжении нескольких дней, но отработать я смогу.

Ю.К.: Какая прокатная команда обеспечивает проект «Голос»?

Л.П.: Первые годы была компания «Рентал» (это как раз Хрестин, о котором я говорил), потом один сезон был Телецентр, а сейчас – «Лайтмастер».

Ю.К.: Насколько Вы должны следовать фирменному стилю международного формата «Voice»? Что должно быть узнаваемым, а что позволяется делать оригинальным?

Л.П.: На каждой съемке и на каждом эфире присутствует голландский специалист, представитель компании Talpa – владельца формата «Voice», и следит за соблюдением формата. Есть строгое ограничение по цветам студии и дорожек, о котором мы узнали, когда запускали первую программу. Основа всей декорации – это так называемые лайтбоксы со светодиодной лентой RGB внутри, которая управляется со светового пульта. Дорожки от наставников к сцене тоже.

Начали снимать первый номер самой первой программы в 2012 году. Зазвучала музыка, я начал работать светом и цветом. Специалист из Talpa попросил этого не делать, так как по условиям конкурса, во время слепых прослушиваний дорожки всегда должны быть красного цвета. Дорожка «бежит» и становится белой, только когда нажимается кнопка наставником и разворачивается кресло. Никаких других цветов на этих дорожках быть не может.

Студию чуть-чуть можете красить. Мы договорились, что мы ее красим в синий, белый и красный цвета, в зависимости от композиции. И минимум динамики. Если посмотрите слепые прослушивания, студия либо синяя, либо белая, либо красная. Других цветов на слепых прослушиваниях использовать нельзя. Хотя в импортных «Voice» и дорожки, и студия бывают всех цветов радуги. Может быть, на сегодняшний день уже можно, но мы как-то привыкли, что нельзя, и я лично не решаюсь. В остальном – свобода творчества. На концертах ограничений нет, твори что хочешь… Весь кайф «Голоса» в том, что мы все вместе работаем над различными аспектами проекта.

Режиссер-постановщик шоу Андрей Сычев придумывает как поставить номер, что будет на экранах, я – каким будет свет, Ильдус Курмалеев, режиссер-постановщик телевизионной версии, решает, как это по-
казать телезрителю, оператор-постановщик Николай Мальков – как лучше снять, расставить камеры и настроить их так, чтобы зритель увидел всю эту красоту именно так, как в студии. Все это складывается в то, что вы видите на экранах.

Ю.К.: Прописываете все номера или работаете вживую?

Л.П.: Я раньше не любил прописывать в студии, но у GrandMA2 очень качественно сделан таймкод и вообще весь модуль программирования по таймкоду, поэтому когда я пересел на этот пульт, то стал стараться, когда позволяет время, все прописывать по таймкоду. Я не знаю, сможет ли когда-нибудь кто-нибудь сделать такой же таймкод, как у GrandMA2. Грубо говоря, все точно также удобно, как в аудио- или видеоредакторе. Если что-то не так, можно поправить на таймлайне в считанные секунды. На финальных эфирах концертов «Голоса» мы сейчас все прописываем, и во время программы я вообще к пульту не подхожу.

Ю.К.: Откуда приходит таймкод?

Л.П.: На «Голосе» у нас все живое. У ударника бежит клик, который привязывается к таймкоду. Этот таймкод раздается всем службам, режиссерской группе. У них идет электронный сценарий, например: нулевая минута, тридцатая секунда – переход по свету, и Ильдус уже понимает, что нужен общий план. Тридцать третья секунда – смена видео и т.д. У всех служб бежит таймкод и подстрочник. То есть таймкод раздает «Фоногораф»: клик ударнику и таймкод всем службам.

Ю.К.: Сколько времени уходит на программирование номера?

Л.П.: Как правило, в заключительном этапе конкурса «Концерты» двенадцать номеров. Мы их прописываем с двенадцати дня до шести утра по таймкоду. На этапах «Слепые прослушивания», «Ноккауты» и «Поединки» светом управляю «вживую», без таймкода. На репетиции идет пятнадцать минут на номер, за это время мы накидываем основное – цветовые гаммы и переходы, а дальше уже все вручную.

Ю.К.: Треки для финалов присылают?

Л.П.: Нет. Я вообще не понимаю, как «Фонограф» успевает написать аранжировки и отрепетировать номера к эфиру. В пятницу определяется, кто проходит дальше. За оставшиеся дни нужно написать аранжировки для оркестра, а в четверг уже репетиция в студии с камерами и светом... Готовых фонограмм нет. Поэтому мы ночью и сидим. На репетиции, пока артисты на сцене, мы накидываем основные моменты и просим записать аудиодорожку, а после репетиции проставляем все по таймкоду на основе этой дорожки.

Первый опыт работы с таймкодом был в 2008 году на шоу «День семьи любви и верности» в Муроме. Потом были концерты Димы Билана. Но пока не произошло мое знакомсто с GrandMA2 – все было как-то тяжело, долго. Первый раз я его протестировал на 3-м сезоне «Танцев» на ТНТ. Вообще, знакомство со всеми пультами у меня проходило непосредственно на программе. Большой плюс нашего шоу-бизнеса в том, что у нас практика может происходить прямо на площадке. Мне кажется, на Западе такое невозможно. Так было в 1997-м с Pilot и ShowCAD, потом в 2000-м с Avolites Azure, в 2001-м c Jands1000, в 2002м с WholeHOGIII. С 2011 года я сидел на Chamsys, тоже очень хороший пульт.

И я считаю, если бы не было Chamsys, я бы не смог так удачно работать на GrandMA. Его точно так же привезли на площадку перед концертом, и я его изучал, потому что иначе изучить пульт невозможно. Для этого нужно стрессовое состояние, когда ты понимаешь, что тебе нужно вот это сейчас сделать, поэтому ты всеми правдами и неправдами добиваешься, чтобы он заработал.

Так же GrandMA2 привезли мне на «Танцы» в Главкино. Постепенно стал осваивать. Не помню, какое первое шоу было уже по таймкоду. По-моему, сольник Стаса Михайлова был полностью по таймкоду. Вообще в него не влезал во время концерта, только помыргал «Атомиками». А Big Love Show в «Олимпийском» тоже полностью шло по таймкоду. Пятьдесят четыре композиции прописали по таймкоду в студии, на все ушло дней десять.

Когда готовишь проект для программирования в студии нужно очень точно разместить каждый прибор на виртуальной сцене, которую тоже нужно правильно отобразить. Да и площадка, на которой проходит мероприятие должна быть грамотно и точно прорисована. Стоит ошибиться, и вся работа может быть напрасна.

Ю.К.: Какую программу используете для визуализации?

Л.П.: WYSIWYG. У меня весь софт официальный: и WYSIWYG, и VectorWorks, и LightСonverse. Я считаю, что я на этом зарабатываю деньги и поэтому должен покупать официальные лицензии. Все основные большие программы делаю в WYSIWYG.

Ю.К.: Большое количество бимов можно считать современным трендом?

Л.П.: Как мне рассказали в Clay Paky, во всем виновато русское «Евровидение». В 2009 году по окончании «Евровидиния» сам Эл Гордон (художник по свету «Евровидения 2009») или кто-то из его команды сказал, что эра света закончилась. Все заполонили экраны. Свет как таковой не видно на фоне экранов. В Clay Paky сильно расстроились и через некоторое время принесли проект нового прибора – Sharpy. В Sharpy маломощная лампа, и при этом им можно рисовать любую геометрию. А дальше пошли Mythos, Martin Rush – все, что есть сейчас. У каждого бренда есть свои аналоги Sharpy.

Ю.К.: На телесъемке много крупных планов. Как Вы делаете так, чтобы исполнитель выглядел красиво?

Л.П.: У всех разные лица, стоит чуть-чуть отклонить угол света, и лицо становится другим. Кто-то хочет, чтобы лицо было ровным, как блин, соответственно, свет должен быть только с фронта и никак по-другому. Например, Григория Лепса, Александра Маршала, мы всегда делаем фактурным, для этого светим на них под определенным углом с боку с одной стороны и какой-нибудь цветной или дополняющий свет с другой. Это в основном телевизионная работа. По большому счету моя основная. Мы уже ко многим привыкли и примерно знаем лицо каждого, понимаем, откуда лучше его подсветить.

Ю.К.: Есть ли рекомендации по цвету костюма?

Л.П.: Зависит от декораций. Если в студии, например, красный фон, то костюм красного цвета смотреться не будет. Но основное правило на телевидении, чтобы не было мелких повторяющихся и горизонтальных деталей. Если кто-то недосмотрел или невозможно поменять одежду и какая-то деталь костюма окажется в мелкую полоску или мелкую клетку, из-за особенностей телевизинного сигнала будет происходить так называемое «биение» этих полосок. Это основное с точки зрения брака.

Ю.К.: Как регулируется баланс между светом и видеорядом?

Л.П.: Это очень важный вопрос, поэтому мы стараемся работать со специалистами от экранных компаний, которые имеют опыт работы на телевидении. Хотя по большому счету неважно, с телевидения или нет. Ужасно, если на сцене яркость экрана такая, что не видно человека на его фоне. Не нужно в зале показывать всю яркость, которая рассчитана на солнечный день. Я проверяю по экспонометру, хотя это можно сделать даже при помощи камеры телефона – сразу видно, яркий экран или нет. Когда есть время, на каждый номер выставляем по камере: проверяем крупный план человека и яркость экрана, добиваемся баланса.

Ю.К.: А цветовой баланс?

Л.П.: Мы всегда стараемся работать в температуре, близкой к дневной, и все приличные экраны на сегодняшний день тоже на эту температуру рассчитаны. Это 5000 – 5600 К.

Ю.К.: Какая температура света оптимальна для того, чтобы лицо человека хорошо выглядело на экране?

Л.П.: Это вечный вопрос. Я стараюсь работать так, чтобы на экране было так же, как вживую. Я даже фотографирую монитор и живую картинку и добиваюсь, чтобы они были одинаковыми. «Импортные» люди любят 3200 К. Даже когда импортное шоу запускаешь у нас, смотришь их схемы и все приборы, которые предназначены для подсветки лица, у них всегда 3200К.

Как правило ETC Source 4 750W или ARRI2000W. Когда мы запускали «Фактор», приезжал английский художник по свету, смотрел в монитор и удивлялся, что у меня газоразрядный свет направлен на лицо. У них почему-то не так распространено использование газоразрядного света на лицо. У нас это потому, что никогда не бывает времени: быстро повесил, направил, снял и быстро увез.

Ю.К.: Используете ли Kinetic Lights?

Л.П.: У нас не Kinetic Lights, у нас подобное оборудование другой фирмы, на последнем «Голосе» у нас летали шарики компании LED Group. Они сами сделали, разработали, у них свой софт. От Kinetic – только идея.

Ю.К.: Почему перестали использовать лазеры?

Л.П.: Не перестали, они используются очень часто. Все боятся испортить камеры, потому что если засветишь лазерным лучом
в камеру, можно сжечь матрицу, а матрица стоит очень дорого. Если в шоу нужны лазеры, то оператор проходит с художником по лазерам и показывает расположение камер, чтобы предостеречь попадания. Вот буквально на днях на съемкам Премии RU.TV режиссер Премии Слава Кулаев придумал номер группы «Руки Вверх» с лазерами, и Сергей Жуков ходил с оператором по залу с девайсами типа мощных лазерных указок в руках, и ему показывали, куда нельзя светить, чтобы не попасть в камеры.

Ю.К.: И в заключение, как Вы думаете, благодаря чему картинка на экране телевизора стала такой эффектной в последние годы?

Л.П.: И техника стала лучше, и мы учимся постоянно. Все движется вперед.

Ю.К.: Спасибо за интервью!