Опрос
Архив
  1. Если вы хотите познакомиться с новым оборудованием, что вы считаете более полезным?

    Семинар, который проводит диллер
     22 (56%)
    Специализированная выставка
     17 (44%)
Словарь

MIDI

(Musical Instrument Digital Interface — цифровой интерфейс музыкальных инструментов) — стандарт цифровой звукозаписи на формат обмена дан... Далее

Rambler's Top100
Мы принимаем
Яндекс.Деньги

Александр Айдакин: Научитесь критически относиться к тому, что вы делаете!



Александр Червяков


12 июня этого года под Самарой состоялся очередной (четвертый по счету) фестиваль «Рок над Волгой». Этот феерический музыкальный праздник с участием культовых отечественных и зарубежных групп («Аквариум», «Би-2», «Ленинград», «Ю-Питер», «Garbage», «Limp Bizikit» и т.д.) посетило более 300 тыс. зрителей. О подробностях «кухни» этого замечательного фестиваля, а также о повседневной работе звукорежиссера, о поисках собственного творческого пути и о многом другом сегодня читателям «Шоу-Мастера» рассказывает Александр Айдакин – известный звукорежиссер (группы «Ленинград», «Рубль» и другие) и FOH-инженер фестиваля «Рок над Волгой».








Александр Червяков: Александр, добрый день! Начнем, наверное, с темы фестиваля, а потом уже поговорим обо всем остальном, хорошо?
Александр Айдакин: Всем привет! Хорошо, пусть будет так.
А.Ч.: «Рок над Волгой» – это, кажется, самый крупный open-air фестиваль в России?
А.А.: Фестиваль действительно самый крупный, и не только в России, но и в Европе тоже, это – официальные данные.
А.Ч.: Если не секрет, какой из подвигов Геракла должен совершить звукорежиссер, чтобы его пригласили порулить таким эпик-шоу?
А.А.: Я вроде бы никаких подвигов не совершал. Да и «рулить» – не совсем корректная формулировка. 
Я возглавляю звуковой отдел Московского подразделения компании «Еврошоу», это одна из крупнейших компаний в стране, поэтому естественным образом оказался в составе совместной продакшн-команды от «Еврошоу» и концертного агентства NCA. Отвечал за звуковое оборудование на фестивале, за все согласования с артистами, плюс вместе с Олегом Катасоновым, моим коллегой из «Еврошоу», занимался расчетами и настройкой всей звуковой системы.
А.Ч.: Вот как раз о «всей звуковой системе» расскажи, пожалуйста, поподробнее. Какой звуковой сетап был использован? FOH, мониторная секция, пульты, обработка?
А.А.: Сетап выглядел следующим образом.
Основная РА система: 16 х L-Acoustics K1 плюс 8 х К1-SB (подвешивались сзади основного массива) на сторону.
Боковые системы: 8 х L-Acoustics K1 плюс 4 х К1-SB (вверху основного массива) на сторону.
Фронтфиллы: 4 группы по 2 L-Acoustics KARA.
Cабвуферы: 6 стеков по 4 L-Acoustics SB28 в кардиоидном режиме на сторону.
Первая линия задержки в 120 м от сцены: 3 башни по 9 JBL VT4889 плюс 4 сабвуфера JBL 4880; вторая линия задержки в 200 м от сцены: 3 башни по 6 JBL VT4889.
Cистемные процессоры: 6 Lake LM26, к линиям задержки сигнал передавался по кабелю Cat5 при помощи системы Auvitran. Плюс для коррекции массива мы задействовали программное обеспечение L-Acoustics Network Manager.
FOH-консоли: Digico D5 (Limp Bizkit); Digidesign Profile (Garbage); Soundcraft Vi6 (Zaz); Midas H1000/outboard (Алиса); 2 x Digidesign Profile (все русские группы).
Soundcraft Vi6 мастер-пульт, куда по AES cтереопарами (кроме, ясное дело, Н1000) включались все пульты, и с него по AES же все раздавалось в системные процессоры.
Мониторная система: Midas XL8 (Limp Bizkit); Digidesign Profile (Garbage); Digidesign SC48 (Zaz); 2 x Yamaha PM5D (все русские группы).
Прострелы: 3 L-Acoustics SB218 +3 L-Acoustics ARCS на сторону.
Напольные мониторы: 12 L-Acoustics 115XT HiQ (Zaz) + 24 EAW MicroWedge15 для LimpBizkit и всех остальных групп.
6 сплиттерных систем по 48 каналов.
5 барабанных установок, 12 басовых и порядка 50 гитарных усилителей, леса всевозможных стоек, тысячи XLR и Jack кабелей, и т.д. и т.п., словами это описывать очень трудно, там надо было быть и все видеть своими глазами.







А.Ч.: Да, впечатляет! Однако техника техникой, но есть еще и люди. Полтора десятка разных групп, очень именитых, у каждой свой саунд, свой сетап на сцене, свои какие-то «фишки»... Как решаются такие проблемы?
А.А.: Это не проблемы, это огромная подготовительная работа и ничуть не менее тяжелая и ответственная работа во время самого мероприятия. Абсолютно все переключения и передвижения были продуманы заранее, у всех групп были саундчеки, все записывалось и запоминалось.
А.Ч.: Была задействована большая команда ассистентов и техников?
А.А.:10 техников сцены, 1 стейдж-менеджер, 2 мониторных инженера и 2 FOH-инженера/системных инженера.







А.Ч.: Какие средства использовались для решения конфликтов, если таковые возникали, – крупнокалиберный пулемет, бейсбольная бита, бутылка вискаря? Много было накладок?
А.А.: Не припомню мало-мальски заметных конфликтов ни в процессе монтажа оборудования, ни во время самого мероприятия. Мы все были в высшей мере сосредоточены и заняты своей работой. Что касается накладок, на шоу такого уровня их допускать просто нельзя, благо, уровень задействованных специалистов и оборудования это позволяет. Например, на фестивале работало в сумме более 45 каналов in-ear мониторов и радиомикрофонов, и не было ни одного (!) срыва несущей.
А.Ч.: Да, такое не каждый день видишь и слышишь, особенно у нас в стране. Радиомикрофонами сразил наповал, честно-честно. Однако оставим фестиваль и поговорим немного о тебе самом. Скажи, сколько лет ты осознанно занимаешься звукорежиссурой?
А.А.: Начал заниматься в институте в 1999 году, насколько я помню, ну а начал понимать, что же я на самом деле делаю и что происходит. В 2004 году, думаю, не раньше!
А.Ч.: А «начал заниматься» – это с чьей подачи произошло? Что за мотивация была, так сказать?
А.А.: В институте, если ты работаешь со звуком на студенческих мероприятиях, каждое лето на 2 месяца тебя отправляют в университетский лагерь диджеем на дискотеку с полным пансионом. Лучшей мотивации сложно себе представить! А потом, как это иногда бывает, пошло-поехало. Ко всему я в легкой молодежной манере играл на бас-гитаре в одном коллективе местного значения.
А.Ч.: К тому моменту, как начал осознавать, что звукорежиссура – это именно твое, какой музыкальный багаж был за плечами? Слушательский, исполнительский, технический?
А.А.: Когда этот момент настал, я и не вспомню сейчас сразу. Точно могу сказать только одно – слушательским багажом мог похвастаться уже тогда, исполнительский хромал, технический был на вполне высоком уровне, я целых 3 раза учился на втором курсе по специальности «радиофизика и электроника».
А.Ч.: Студенческие мероприятия, лагерная дискотека, вообще университетская самодеятельность – насколько она повлияла на окончательный выбор специальности?
А.А.: Сказать, что совсем не повлияла, не могу, это будет неправдой. Но сказать, что вырос профессионально, тоже не могу. В самодеятельности из года в год не меняется ни уровень оборудования, ни уровень самой самодеятельности, так что расти особо некуда. По правде говоря, я всегда ждал от этих университетских мероприятий только одного – когда же они закончатся. С другой стороны, параллельно рос запас терпения и терпимости – эти два качества, поверьте мне на слово, должен развивать в себе любой начинающий звукоинженер!
А.Ч.: По поводу терпения – это верно. В студенческой самодеятельности через «руки» звукорежиссера проходит несчетное количество молодых дарований, причем каждому подавай индивидуальный подход...
А.А.: Вот не сказал бы, что мне приходило в голову искать подход к людям в тот момент. Я вполне искренне считаю, что где-то лет до 25 по
ступками человека движут соображения, далекие от здравого смысла... Я вот, честно, до определенного момента со всеми ссорился и скандалил и только потом, уже на определенном этапе, понял, что общаться с людьми надо иначе...







А.Ч.: В одном из интервью ты упоминал, что тебе даже приходилось работать, помимо звука, и со светом тоже. Это оттуда же, из самодеятельности?
А.А.: Нет, это было уже после... Это были золотые годы клуба «Апельсин», когда два человека умудрялись работать одновременно и на FOH, и на световом пульте, и на сцене, и видео заниматься, и еще работать на двух других постоянных работах. Сказать по правде, не хотел бы я возвращения тех времен. Однако спот от стробоскопа с тех пор уверенно отличаю.
А.Ч.: Кто-то сказал, что звукорежиссер чем-то похож на футбольного тренера: если концерт был классный, то «группа клевая», если концерт не удался, то «звук говно». Насколько быстро ты понял, что пришел не только в интересную, но и отчасти неблагодарную профессию? Не испугался?
А.А.: Вот в чем мне действительно повезло, так это в том, что очень быстро научился оценивать критически свою работу сам и мнение других людей в расчет брать перестал. Вот честно, что бы ты ни сделал, и с кем, и как, всегда найдутся 2-5 процентов зрителей, которые во-первых, скажут, что звучало отвратительно, во-вторых, будут знать, как именно надо было поступить в данной ситуации «во-о-он с тем микрофоном на малом барабане», и в-третьих, всегда рады подойти и научить тебя. Это было актуально раньше, актуально и сейчас.
А.Ч.: Скажи, а работа именно с рок-группами – это принципиальная жизненная позиция или просто так сложилось? Если предложат завтра порулить, скажем, джаз-бандой, сразу откажешься, сразу согласишься или сначала подумаешь?







А.А.: Я никогда и никому не декларировал, что я рок-инженер, у меня достаточно понимания практически любого музыкального материала, чтобы без страха встать за пульт, и не важно, по большому счету, с кем. Другой вопрос, так получилось, что работал я с группами, более или менее органично вписывающимися в формат «рок-музыка».
А.Ч.: Одна из характернейших особенностей рок-музыки – достаточно серьезная громкость. Как ты борешься с замыленностью ушей при долгой работе на громком звуке? Или они у тебя уже настолько «закаленные», что 130 дБ – «нам не страшен серый волк»?
А.А.: Не сказал бы, что работаю очень громко, норма жизни 98 – 100 дБ SPL (Aw). Отрабатывая в среднем по 5 – 6 концертов в месяц, удается держать уши в хорошем состоянии. Исправно проверяю себя при помощи аудиологических программ. Закалить слух еще ни у кого не получалось, а вот полностью посадить… Вот тогда гарантированы результаты, сногсшибательные во всех смыслах.
А.Ч.: Пойдем дальше по твоей биографии. Скажи, как становятся звукорежиссерами супергрупп? Такой группы, как «Ленинград», например?
А.А.: Самый правильный и честный ответ на этот вопрос применительно к любой группе – «так получилось». Так получилось, что однажды «Ленинград» играл в «Апельсине» и я, чтобы показать FOH-инженеру, как работает и настроена система, включил одну из своих любимых композиций – Faith no More «Evidence». Инженер сделал круглые глаза и сказал, что это его любимая песня тоже. К этому моменту я иногда работал FOH-инженером с группой «Spitfire», музыканты из которой играют и в «Ленинграде». А через некоторое время раздался звонок: «Саня, нам нужен мониторщик, послезавтра концерт».Так я отработал 8 месяцев за мониторным пультом, потом «Ленинград» был отправлен в отпуск, а в новосозданной группе «Рубль» FOH-инженер «Ленинграда» оказался за барабанной установкой, а я, соответственно, уже за FOH-пультом. После реинкарнации «Ленинграда» менять ничего не стали, лишь взяли нового мониторного инженера.
А.Ч.: У «Ленинграда» свой собственный саунд, узнаваемый буквально по первым тактам, даже если слышишь песню первый раз. Как происходило создание этого «бешеного энергококтейля»? Это чистая случайность, изначальная задумка или все это формировалось постепенно?








А.А.: Тот «Ленинград», который люди слышат сейчас, с точки зрения звука претерпел достаточно много изменений относительно «Ленинграда» модели 2008 года. Сейчас это гораздо более танцевальная музыка с совсем другим грувом. Моей задачей было, во-первых, не испортить это все, во-вторых, найти тот набор оборудования, который сможет, с одной стороны, помочь передать весь этот шквал, а с другой стороны, держать все под контролем. Изначально не задумывалось ничего, я просто наблюдал за группой и делал себе пометки, как и что собираюсь реализовывать. В течение двух первых месяцев нужный звук был найден.
А.Ч.: Наверняка этот вопрос тебе уже многие задавали, но тем не менее... А как оно – работать с Сергеем Шнуровым? Во время выступлений он буквально воздух электризует вокруг себя, а как насчет репетиций, студийной работы, обычного общения?
А.А.: Сергей – отличный человек, вокруг него всегда все движется. Студийные сессии выглядят как захват корабля – налетели, записали, свели, отмастерили, и в среднем через 48 часов после того, как открылась дверь тон-ателье, готовая песня (или две, три, пять, альбом – как пойдет) лежит в Интернете. Сергей всегда больше внимания уделяет эмоциональности и живости исполнения, нежели «медицинскому» качеству, и «Ленинград» – это тот самый коллектив, который не требует высокоточного продюсирования. Так что главное – ничего не испортить. Это, в свою очередь, не значит, что на студии я дремлю за пультом в ожидании окончания записи, бывают и споры... Насчет обычного общения – я вряд ли бы смог работать с человеком, который мне не нравится как человек, этим все сказано.
А.Ч.: Однако «Ленинград» – это же не только Сергей Шнуров? Можешь хотя бы вкратце рассказать о музыкантах группы? Об их инструментах/оборудовании тоже можно (и даже приветствуется), у нас специфика журнала несколько «железячная» все-таки...
А.А.: Хорошо, начнем… У нас 15 человек на сцене – точно выдержишь до конца? А если серьезно, все они прекрасные ребята, отличные музыканты и вместе делают то, что дает уже давно тот самый эффект, который называется «группировка «Ленинград». Выбор инструментов едва ли был продиктован какой-то там «производственной необходимостью», все самое обыкновенное. Из мало-мальски необычных вещей мы используем перкуссионный модуль Roland SPDS-EX и синтезатор Korg R30, остальные инструменты вполне традиционные: барабаны, перкуссия, бас гитара, 3 гитары, клавиши, туба, тромбон, баритон-сакс, тенор-сакс, труба, 3 бэк-вокала, 2 лидер-вокала и большой оркестровый барабан.




А.Ч.: Однако! При таком инструментальном составе количество микрофонов должно просто зашкаливать, как мне кажется... Много проблем приходится решать в этом плане?
А.А.: В мой пульт со сцены приходит 38 каналов, и линейных из них 6, все остальное – микрофоны. Однако ничего проблемного в таком количестве нет, нормальная работа. В конце концов, бочку в линию очень сложно все-таки снять...
А.Ч.: Любимые приборы есть у каждого звукорежиссера – особенно это касается пульта, микрофонов и процессоров обработки. Какие предпочитаешь лично ты (если это не коммерческая тайна, само собой)?
А.А.: Мое любимое «оборудование» – это мало-мальски приспособленное для проведения концертов помещение, а еще лучше открытая площадка. Как сказал один мой друг, в помещении из стекла и бетона все будет звучать именно как в стекле и бетоне. Ряд проблем в таких залах можно решить за счет установки избыточного количества РА-систем и линий задержек, но, к сожалению, далеко не все.
Если говорить об акустических системах, естественно, на первом месте (100% вне конкуренции) будет L-Acoustics K1, далее идут другие продукты L-Acoustics наравне с JBL Vertec, Meyer Milo/Mica и D&B J series. Пульт... Предпочтительней всего для меня пульты Digidesign, я использую очень много плагинов, не встречающихся в пультах других типов (Waves C4/C6,R-Bass, MaxBass, H-Compressor, SPL Transient Designer, TC VSS3, Eventide Harmonizers, SansAmp PSA-1). Недавно открыл для себя Digico SD7, по крайней мере я теперь понимаю за что их любят. Правда, к сожалению, в России нет ни одного пульта с поддержкой Waves SoundGrid. Еще иногда приятно тряхнуть стариной и встать за Midas Heritage 3000 c четырьмя 20-юнитовыми рэками обработки. Попытка «перенести» из цифры в аналог мой привычный сетап выглядит так: 8 гейтов, 14 компрессоров, 2 channel-strip типа Avalon 737sp или SPL ChannelOne, 5 ревербераторов, 1 гармонайзер и 2 дилей-машины.Отдельно хочется обратить внимание на то, что Avid + Waves – это единственная комбинация, позволяющая использовать параллельную компрессию в мире цифровых пультов. Все остальные производители, к сожалению, не уделяют данному аспекту никакого внимания, а ведь это один из приемов, который позволяет держать под контролем микс. У большинства после перечисления всего вышеизложенного должен возникнуть вопрос «зачем»! Ответ на него приходит сам собой, когда будет достигнут этап «микс-все-слышно».
Микрофонам, а также их расположению я уделяю очень большое внимание. Чтобы не сводить с ума прокатчиков, мы возим весь сет с собой, на данный момент он выглядит так:
бочка: Shure Beta91/Audix D6;
малый: Sennheiser e905 + Beta98 сверху/Beta98 снизу;
томы: Sennheiser E604;
хайхеты/Райд: Sennheiser e604;
оверхеды: Audiotecnica AT4050;
перкуссия (конга/тимбалес, тарелки): 4 микрофона Shure Beta98Amp и 2 микрофона Sennheiser e604;
бас-гитара: Radial J48 DI, меняется на MXR Bass Driver по ситуации;
гитары: Shure SM57;
клавиши: Radial DI;
туба: Sennheiser e906;
саксофон/Баритон саксофон: Shure Beta57;
тромбон: DPA4099S;
труба: Shure SM57.
На всех вокалах, кроме Юлиного, мы используем Audix OM7 – наш любимый гиперкардиоидный микрофон, который позволяет получать небывалые уровни громкости в мониторах и не ловит все подряд на небольших сценах, к тому же он отлично укладывается в микс. Юля поет в радиосистему Sennheiser 500G3 c капсюлем е945, это сочетание мы искали долго и целенаправленно.
При всем множестве музыкантов на сцене мы используем всего 14 микрофонных стоек, все остальное крепится при помощи LP Claw, Z-Bar и креплений Shure A56 и A75. Согласись, не очень приятно, когда посереди концерта ты обнаруживаешь, что у тебя в микрофоне бочки не совсем бочка, а микрофон малого снимает все что угодно, кроме малого. То же самое касается и гитар, на оси динамика звук один, а в стороне совсем другой. И меньше всего хочется нестись сломя голову на сцену и поправлять, потому что даже свои техники не всегда влет скажут, что собственно произошло. А клэмпы позволяют просто забыть о таких вещах. Барабанная установка с двумя стойками для оверхедов куда как более удобна для барабанщика, чем установка, расположенная за забором из 12 стоек.







А.Ч.: На рок-концертах часто встречается явление, назовем его условно «штопор», когда сперва вокалист или гитарист просит поднять себя в мониторах еще чуть-чуть, потом еще... Тут перестает себя слышать басист, тоже просит «навалить», дальше вступает барабанщик, потом снова вокалист и так по кругу. В итоге фейдеры на пульте – до упора вверх, мониторы орут громче порталов, микрофоны начинают грустно подвывать... Как борешься? Или уже не борешься, типа это «детская болезнь левизны в коммунизме»?
А.А.: У нас есть мониторный инженер, нужно спросить у него, как он борется. Если серьезно, то у всех музыкантов «Ленинграда» огромный опыт игры в ограниченном пространстве, где мониторы попросту и поставить-то некуда, к тому же мы немало обсуждали именно психологические аспекты звука на сцене. Ну не придумано пока таких напольных мониторов, которые могут отражать звук бочки так же красиво, как сайдфилл из трех 218 сабвуферов и трех мощных топов. А попытка «впихнуть» полноценные барабаны в один 15” кабинет заканчивается, как правило, провалом. У нас музыканты просят создать им в мониторах некие «условные обозначения», опираясь на которые, они могут комфортно слышать свои инструменты. На самом деле у нас достаточно несложный микс на сцене – во всех мониторах духовых только свои инструменты плюс немного барабанов, гитаристы слушают только барабаны плюс свои усилители, микс Сергея – это океан голоса плюс немного баса для опоры, у Юли in-ear система, в которой голос, клавиши опять же для опоры и хайхет плюс эмбиенсные микрофоны, чтобы не было одиноко в наушниках. Практически полный концерт собран для комфорта только у барабанщика.






А.Ч.: Триггеры для барабанов используешь, или только классическая подзвучка микрофонами?
А.А.: Мне вполне хватает микрофонов.
А.Ч.: Александр, огромное спасибо за беседу. Напоследок традиционный вопрос: какие пожелания ты хочешь передать читателям «Шоу-Мастера»?
А.А.: В первую очередь научитесь критически, действительно критически относиться к тому, что делаете, это единственное, что позволит вам расти в профессиональном плане, самому себе вы всегда сможете сказать: да, вот тут я был категорически неправ. Если вы собираетесь и дальше всерьез заниматься звуком, то читайте все, что попадается вам под руку (по профессии, я имею в виду), сейчас любая индустрия развивается с бешеной скоростью – то, что вчера было актуально, сегодня может оказаться снятым с производства и забытым. И еще. Я не видел ни одного стоящего специалиста, который бы сразу попал за пульт. Так что не чурайтесь поначалу тяжелой и грязной работы.