Александр Шевченко: something else…

Беседовала Анастасия Ягодина
фото Егора Кобахидзе

Иностранное слово "продюсер" давно уже знакомо в нашей стране каждому от мала до велика. Продюсерами называют себя все, кому не лень. Куда ни глянь, одни продюсеры. И весь отечественный шоу-бизнес делается исключительно ими.
В то же время, выходя на мировые просторы, российский шоу-бизнес должен как-то адаптироваться не только к заграничным условиям работы, но и к принятой там терминологии – хотя бы для того, чтобы не возникло недопонимания в общении с западными коллегами.
Кто же такой продюсер и что такое "музыкальное продюсирование" в цивилизованном обществе, выясняем у Александра Шевченко – музыканта, композитора, поэта, автора множества известных песен, бывшего участника легендарной группы "Зодчие", экс-лидера группы "Дежа Вю", а также музыканта, автора, менеджера и музыкального продюсера певицы Алсу.

Ш.М.: Итак, кто же такой на самом деле музыкальный продюсер и почему в российском шоу-бизнесе происходит путаница с понятиями?
Александр Шевченко: Слово "продюсер", как известно, происходит от английского "to produce" – "производить". То есть продюсер – это человек, производящий товар. В любом бизнесе, будь то нефтяной бизнес, шоу-бизнес или какой-то еще, закон один и тот же: товар – деньги - товар. Ты что-то произвел, выставил это на рынок, продал, вычел расходы на производство и получил прибыль.
Россия - страна удивительная, где полюбившееся иностранное слово "продюсер" в мире, относящемся к шоу-бизнесу, всегда воспринимается однозначно: у кого деньги – тот и продюсер. Среди большинства отечественных коллег, гордо называющих себя этим именем, я знаю достаточное количество очень крепких администраторов, талантливых промоутеров, среди них есть менеджеры, причем менеджеры довольно высокого звена. Но людей, занимающихся музыкальным продюсированием, к сожалению, не так-то много.
Продюсирование в музыке, если мы берем именно музыкальный продакшн, должно быть очень четко сегментировано. Вот, допустим, известнейший американский музыкант, композитор Куинси Джонс прежде всего продюсер. Он был продюсером у Майкла Джексона на пластинке "Thriller", принесшей ему славу в 1982 году. Куинси придумал, какой звук должен быть на этой пластинке, помог Майклу в выборе песен, подборе студий, студийных музыкантов, путей аранжировок, он участвовал и в записи, и в микшировании этой пластинки. И в конечном итоге Майкл Джексон получил продукт, который и назывался "Thriller".
Помимо Куинси Джонса на Джексона работала огромная команда, и во главе ее стоял менеджер.
Это тот человек, который решает, кого пригласить на продюсирование пластинки, кого взять в промо-кампанию, кто будет отвечать за те или иные направления: прессу, телевидение, радио, кого пригласить в тур, и кто будет роуди – тур-менеджером и какую компанию взять в stage-production, то есть кто построит сцену и создаст декорации и т.д.
Все эти вопросы решает менеджер.
А у нас в России все это почему-то гордо называется " продюсер".
Очень хороший, крепкий менеджер, очень удачливый промоутер Юрий Айзеншпис – он именно менеджер, причем очень талантливый, но не продюсер, не музыкальный продюсер.
В свое время он взялся за группу «Кино» с Виктором Цоем. У группы уже были своя музыка, своя история, свой слушатель. Оставалось только поставить это все на правильные коммерческие рельсы. Юрий сделал это безукоризненно для того времени. Но он не спродюсировал группу «Кино». Он ее администрировал, был ее менеджером. Группа была и так достаточно раскручена. Он решил вопрос с привлечением средств на рекламу, вопрос со звукозаписью, с организацией концертов, он управлял этим процессом. А фамилии тех, кто продюсировал пластинку, есть на самой пластинке…
Ш.М.: Неужели так важны тонкости терминологии?
А.Ш.:Это важно, чтобы избежать ошибок. Нужно понимать, что в наше время, когда мы пусть небольшими шажочками, но все же пытаемся интегрироваться в интернациональный шоу-бизнес, важно правильно пользоваться терминологией.
Когда за рубежом, где я сейчас много работаю, я заявляю, что продюсирую Алсу, людям это ни о чем не говорит. Меня спрашивают: "А какую пластинку?". Я объясняю: "Вот сделали альбом для Universal". Это им понятно. "А еще я являюсь менеджером певицы…"
У нас интернациональный ко-менеджмент, то есть в составе два менеджера - я и Денис Инголдсби (Denis Ingoldsby). Между нами поделены территории, но мы совместно решаем те или иные задачи.
Ш.М.: Кого из настоящих российских продюсеров Вы могли бы назвать?
А.Ш. В России из музыкальных продюсеров я могу назвать всего несколько фамилий. И это действительно люди, работающие внутри музыки, являющиеся реальными музыкантами, занимающиеся производством музыкального товара.
Это Игорь Матвиенко, Макс Фадеев, это Юра Усачев в группе "Гости из будущего". Ева Польна придумывает фантастическую лирику и она очень тонкий мелодист. А чтобы из этого родилась песня, а потом песня вылилась в пластинку, должен поработать музыкальный продюсер.
Кстати, во многих коллективах с мировым именем пластинки продюсировали музыканты, играющие в них. В Led Zeppelin, например, постоянным продюсером был Джимми Пейдж. И можно говорить о Джимми как о сумасшедшем хард-роковом и блюзовом гитаристе, а можно говорить о том, что именно он сделал незабываемое энергетически мощное звучание Led Zeppelin, которое во многом определило успех коллектива и четверть века спустя остается неподражаемым.
Вот в отечественной группе "Машина времени" Александр Кутиков продюсер (не менеджер, менеджер в команде другой человек). И их музыку никогда ни с чем не спутаешь.
Я знаю, что Бари Алибасов продюсировал несколько записей своей замечательной группы "На-На" в самом начале их карьеры, но потом отдал продакшн в другие руки, а сам занялся стратегическими задачами, касающимися менеджмента.
Ш.М.: Как вы считаете, продюсеру необходимо музыкальное образование? И обязательно ли самому быть музыкантом?
А.Ш.: Конечно, как любому человеку, музыкальному продюсеру нужно быть человеком образованным. Но я уже давно для себя понял, что закончить какое-либо высшее учебное заведение и быть образованным – это совершенно разные вещи.
Как и в славной отчизне, так и за ее пределами я встречал и людей, имеющих специальное музыкальное образование, и самоучек, которых жизнь научила разбираться в тех или иных тонкостях профессии. Все зависит от того, насколько ты горишь желанием овладеть профессией, получить максимальное количество информации и, главное, научиться этой информацией пользоваться.
Безусловно, музыкальный продюсер должен во всех подробностях разбираться и в современном оборудовании, и в аранжировке и т.д. Но этого недостаточно.
Почему один продюсер стоит дорого, а другой - нет? Потому что продюсер помимо умения определяться с приборами и студиями должен обладать чувством времени. Потому что в музыке, да и вообще в искусстве, одна из важнейших вещей – своевременность.
Нужно представлять, какой должна быть форма, чтобы содержание, в нее вложенное, было воспринято и оценено в данный момент. У нас это называется чутьем.
Ш.М.: А как обстояли дела с продюсированием в вашей группе "Дежа Вю"?
А.Ш.: В "Дежа Вю" был групповой продакшн: два очень сильных клавишника - Саша Белоносов и Вадим Назаров, и ваш покорный слуга. Все совместно со звукорежиссерами, работающими на студии, делали тот звук и ту картинку, которая получилась на единственной пластинке коллектива, столь полюбившейся и столь редкой, что даже у меня не осталось основного варианта!
Честно говоря, мы тогда бежали впереди паровоза. Это к вопросу о своевременности. У меня как у продюсера тогда было желание думать только о том, как форма сливается с содержанием, то есть о том, что называется гармонией. Но я не продавал продукт на рынке. А менеджмента у нас не было, я был и менеджером, и продюсером, и писал, и пел, и на гитаре играл. Продюсер говорит музыкантам: "Ребята, давайте изменим саунд: сейчас нужен другой!" А менеджер заявляет продюсеру: Что ты мне принес? Я это не продам! Придумайте что-то другое." Одному человеку все охватить трудно. То есть наиболее эффективнооллективное, коллегиальное мышление людей, работающих в разных сегментах одного и того же бизнеса.
Ш.М.: С какого момента вы стали работать с Алсу?
А.Ш.: С самого начала, когда юное пятнадцатилетнее дарование предстало перед Валерием Белоцерковским. Он был первым человеком, который решил, что из этой девочки может вырасти звезда. И он был менеджером певицы.
Он пригласил меня как автора, потому что был большим поклонником моей музыки. Поначалу я был тем, что за рубежом называется songwriter, то есть "сочинитель песен". И мне было абсолютно все равно, что писать в этих песнях – стихи или музыку. У нее есть песни, в которых я писал музыку, есть песни, в которых я писал и музыку и стихи, есть песни, где я "работал над ошибками" в стихах – чего только не было.
А музыкальным продюсером проекта был Валерий Демьянов. Вот это продюсер! Он был одной из ключевых фигур в музыке середины 1990-х. "Позови меня с собой", "зайки мои", песни Агутина - все это писалось на студии "Салан" в Твери. И в этой студии был фантастический звук!
Ш.М.: Расскажите, пожалуйста, о команде, работающей с Алсу сейчас.
А.Ш.: Вокруг Алсу сложилась крепкая бригада профессионалов, и я рад, что уже долгое время мы «не меняем коней», хотя "переправ" пройдено множество.
Саунд-продюсингом занимаемся мы вдвоем: я и Игорь Крюков, наш звукорежиссер.
Постоянную крепкую помощь оказывает также в продюсировании ко-продюсер Вадим Байков. Вадим является музыкальным руководителем коллектива. От него зависит, как написанная музыка будет исполняться на наших исключительно живых выступлениях. И это разделение труда вполне обосновано. Вадим сам говорит: "Ребята, я могу советовать что-то в аранжировках, придумать мелодии и стихи, писать песни, но что касается студийного звучания и вопроса адаптирования его к рынку, то здесь я больше совещательный голос, чем решающий".
Подобная искренность позволяет нам довольно корректно по отношению к друг другу создавать продукт, который по-настоящему востребован. И певица Алсу стала Певицей Года не только потому, что Бог дал ей такую тембральную достоверность, красоту, обаяние, талант и большущую работоспособность, но и потому, что рядом с ней люди, профессионально занимающиеся каждый своим делом.
Очень важна фигура концертного звукорежиссера. Main - Александр Балабан. К вопросу об образовании: у него консерваторское образование по классу композиции и инженерное как звукорежиссера. Человек с огромным опытом, бывший музыкант, руководитель известного в свое время коллектива "Ореол" (они играли такой зажигательный фьюжн – все от пальцев отлетало) Сейчас Саша встал за пульт, и я всегда спокоен - саунд для десятков и сотен тысяч людей, приходящих на концерты, будет именно таким, за какой они заплатили свои деньги.
Мониторный звукорежиссер не менее важен. Это человек, создающий саунд-комфорт на сцене, что совершенно необходимо музыкантам. иначе они внятно воспроизводить ничего не смогут. В нашей команде это - Егор Кабахидзе.
Дальше идет система обеспечения (это все-таки шоу-бизнес). У нас есть все: юридический отдел, международный сектор, PR-менеджер и т.д.
В нашей компании "Эксклюзив Арт" у людей нет никаких перспектив роста. Если ты мониторный звукорежиссер – ты и будешь мониторным звукорежиссером, если ты юрист, то никогда не станешь начальником юридического отдела или старшим юрист-консультом. А работают молодые, довольно амбициозные, профессионально подкованные люди. Просто все живут и дышат этим проектом и держатся в нем так долго потому, что очень любят девочку, которая поет, ее музыку и ту идею, которую она предлагает.
Я, например, очень рад, что на новой пластинке (я имею к этому непосредственное отношение) которая выходит в январе во всем мире, в 95 процентах всех песен Алсу является либо автором, либо соавтором. Из девочки, которая просто красиво поет, она превращается в девочку, которая думает. Думает, о чем поет, сама придумывает те истории, которые рассказывает. И эти истории нужны слушателю.
Вот это я считаю своим главным достижением!
Это важно, потому что на нашей эстраде думающих эстрадных певиц очень очень мало. К одной из них я имею отношение. Ее зовут Алена Свиридова. Я привез Аленку в конце 1992 года из Минска, был ее менеджером и продюсером. И подкупило меня именно то, что все песни она написала сама. Это ее мысли. Какие-то из них стали востребованы и хитовы, например, "Розовый Фламинго", ставший тогда бомбой. Но главное, было приятно работать с думающим человеком.
И вот сейчас я сопричастен раскрытию таланта девочки, которой недавно исполнилось всего-то двадцать лет! А она уже получила MTV EUROVISION Awards, и народной артисткой Татарстана стала, и принц Альберт в далеком Монако вручал очередную побрякушку…
Но это все регалии. Это все ерунда! Важно, что она, попав в среду взрослых музыкантов, начала думать. А если бы ее изначально окружили красивыми молодыми стильными мальчиками-попрыгунчиками, они записали бы роскошный студийный альбом и попрыгали под пленку, что и делает большая часть наших эстрадных знаменитостей, то ничегошеньки из этого бы не получилось!
Ш.М.: Ограждать от модности и пошлости тоже ваша задача?
А.Ш.: Что касается меня, я настолько врастаю в любое дело, что хочется и этим заниматься… Я говорил о создании форм продюсером, а мне еще хочется не забывать и о содержании. Потому что, как я уже сказал, соответствие формы содержанию - это уже гармония.
Поэтому в проекте Алсу мы живем и очень радуемся, что она воспринимает то, что мы делаем для нее, и в состоянии донести это до слушателя. И для меня как для автора огромное счастье иметь такого исполнителя!
(Как не трудно заметить, для Александра все вернулось на круги своя: снова менеджер, музыкальный продюсер, автор и музыкант в одном лице. Прибавилось только умение адаптировать конечный продукт к рынку - и результат налицо! – Ш.М: )
Ш.М.: Новый альбом Алсу записывался в нескольких студиях на Западе. Расскажите, с кем вы сотрудничали.
А.Ш.: В Англии и в США мы работаем с разными людьми. В США в первую очередь это студия "Sound Gallery" с продюсером Рэтом Лоуренсом (Rath Lowrens) , который сделал множество замечательных работ, начиная от Майкла Джексона (пластинка BAD) и Уитни Хьюстон до Анастейши и Мерайи Керри.
Интересно было работать с музыкальным продюсером Сильвией Бенесмит. Сильвия продюсировала первую пластинку группы " Destiny Childs". У нее своя home-студия, а также мы работали с ней на Olympic Studio в Лондоне. Там, помню, мы записывались посменно с Мадонной. Сильвия помимо всего прочего еще и хороший автор, и было приятно общаться с ней как с думающим музыкантом.
Честно скажу, американский звук мне понравился больше, чем европейский.
Ш.М.: Чем же?
А.Ш.: Своей разборчивостью. Говорят, что на разных континентах ухо человека по-разномувоспринимает музыку. Вот в Японии в самых обычных "мыльницах", где нет эквалайзера, а только ручка громкости и "высокие-низкие", изначально вшита пресет-микросхемка, которая вырезает серединку из эквалайзера. Делается так, потому что японцы не могут слушать линейное звучание – серединка у них обязательно продавленная.
А в Штатах – картинка с задранной верхней серединой и верхами. И там наоборот считают, вот оно комфортное звучание! Европа более линейна на ухо…
Я, видимо, уже туговат на ухо - достали ветерана шейка маленькие сцены и торчащие у уха усилители! Поэтому в США мне с саундом разбираться было комфортнее…
Ш.М.: А говорят, вы еще на Abbey Road работали…
А.Ш.: Часть треков для новой пластинки мы действительно писали на Abbey Road. И Лондонский симфонический оркестр мы записывали именно там, в студии №1.
А "Beatles" в свое время писались в студии №2, и там до сих пор стоит старый Hammond, на котором они работали. И многочисленные фаны, стоящие за забором студии, когда ты входишь во двор и идешь туда, машут тебе рукой, они твердо уверены, что ты пошел к "битлам".
Выбор студии не был обоснован ничем кроме желания поработать именно на Abbey Road. Есть целый ряд студий, позволяющих писать симфонические партитуры. Но это была мечта детства!
А по ценовой политике студии не различаются никак. То есть,если оборудование и возможности студии находятся на одном уровне, то это и стоит одинаково. За имя там никто не доплачивает.
Ш.М.: На Hammond посмотрели? Битый?
А.Ш.: Посмотрели. Покоцаный маленько. Но ведь в нем – дух истории! Я даже пытался давить на клавиши… Мы тут летели как-то с Колей Расторгуевым, я рассказал ему эту историю … "Опередили, значит, меня все-таки!". Приятно быть первым русским, который работал на этой студии и может сказать сейчас: "-Ребята, я был ТАМ. Студия чуть меньше «Мосфильма», но тоже хорошая..."
И между прочим, оркестр мы клали не на пленку, а в цифру. Вот так!
Ш.М.: Какова степень Вашего вмешательства в процесс записи на Западе?
А.Ш.: Честно скажу, там я больше учусь, чем советую. Мне интересно! Но я понял одно. Везде живые люди, и "железки" в принципе везде одинаковые. Умение пользоваться этим, освоение технологий – это годы! Знание студии, на которой ты работаешь, и возможность добиваться в ней нужного тебе результата зависит не от количества оборудования и потраченной на него суммы, а от правильно выстроенной технологической цепи непосредственно для каждого исполнителя.
В этом талант музыкального продюсера - знать, кому что нужно.
Мой продюсерский опыт не столь велик, и для меня запись на Западе - это курсы высшего мастерства. Я это прохожу ступенька за ступенькой.
Учусь, например, у моего коллеги и ко-менеджера Дениса Инголдсби он также является и музыкальным продюсером и был дважды лучшим музыкальным продюсером месяца в Англии за последний год с "Girls Aloud" и сейчас у него новый проект - "Clear".
…Подсматриваешь что-то, пытаешься понять, каковы принципы их ощущений, потому что правда лежит где-то между сознанием и подсознанием, на улавливании "да-нет". Сначала приходишь в студию, зная партитуру, с которой тебе предстоит работать, и музыкальную стилистику (ты бился с этим во время аранжировочного процесса). Звукоинженер, работающий на студии, получает задание – что мы будем писать сегодня…
А потом ты занимаешься тем, чтобы из всего этого получилась ПЕСНЯ. Хорошая песня – это не только крепкие аранжировки, хорошие мелодии, замечательные стихи и прекрасное исполнение.
Успешная песня – это всегда something else, что-то еще… Это волшебство, и ты его чувствуешь… Мурашками по коже…
Начинаешь пробовать: давайте сделаем вот так… или вот так…цепляет – не цепляет… Именно так узнаешь, живет ли здесь волшебство или оно и не подразумевается.
Не знаю, может быть, по мере погружения в тот рынок придется больше следовать функциональным задачам. Но пока для меня успешный реальный музыкальный продукт – это продукт, в котором есть something else…
Назвать это словами практически невозможно, это что-то, что еще умеют чувствовать и доставать самые талантливые музыкальные продюсеры. У них нам еще учиться и учиться! Ну и им у нас - немножко.