Работа на студии – взгляд изнутри

Андрей Грачев: Расскажите, что натолкнуло вас на подобное решение?
Дмитрий Пронин: Недостаток финансирования молодых проектов требует изменения взглядов на вопрос. “Нет денег – нет проекта” – очень печальная практика российской действительности, а сердце просит песни. Мы попытались с помощью минимального набора аппаратуры обеспечить творческий процесс, переоборудовав одно из помещений-складов студии “FM Division” в две уютные комнаты и назвали их “No More Troubles” – так называестся одна из песен Боба Марли.
Денис Родионов: Практика финансирования экспериментов за счет коммерческой продукции придумана не нами. Многие издательства выпускают элитную музыку за счет крупных коммерческих проектов. Другое дело, что в нашей стране такая схема почти не развивается. Мы тоже не можем полностью профинансировать молодой проект, зато создать условия для бюджетного решения нам под силу.
А.Г.: Расскажите о технической стороне вашего творческого процесса. Какова последовательность работы в вашей лаборатории?
Дмитрий Новиков: Пишем в Pro Tools под Macintosh, конвертор с аналога на цифру Lucid, конвертор по выходу используем Cambridge Audio. Он имеет большое количество входов и выходов, и это очень удобно. Предусилитель TL Audio 5051, микрофон Neumann U57, и по необходимости пользуемся парком микрофонов из верхней студии. Самая чудесная вещь – гитарный процессор Pod Pro Line6. Сэмплер Ensoniq ASR 10, есть E-Mu Esi-4000 и Kurzweil K2000R. Из синтезаторов – Yamaha DX7(ETS) и Roland D50. Используем soft – версии синтезаторов для Macintosh.
Д.П.: Аудиоконтроль сказочный – B&W CDM7 и великолепный усилитель от Digilab. Конечно, легендарные Yamaha NS10.
Д.Р.: Главное – продуманная комплектация, ничего лишнего. Все приборы глубоко интегрированы между собой и работают на 100% своих возможностей. Никакой “мебели”.
Д.Н.: Возможность не торопясь отслушать записанный материал позволяет не пропустить интересные решения. Когда бюджет на нуле, небольшая стоимость работ позволяет добраться до тонких материй.
А.Г.: Оправдывается ли ваша затея, способна ли лаборатория на производство конечного продукта?
Д.П.: Рождение чего-то нового – всегда эксперимент. На протяжении пяти лет наш подвал является стартовым полигоном для многих групп. Например, группы “Дети Пикассо”. Мы взяли несколько песен и не торопясь обсуждили, кое-что попробовали записать и свести. Когда поняли, что получается, перебрались в верхнее помещение и начали полномасштабную запись.
Д.Р.: Среди опубликованных работ, сделанных полностью силами “NMT”, можно упомянуть два выпуска “Растаманских сказок”, альбом доктора Мефодия “Наша Жизнь”, “Ветка Палестины” Владимира Щукина. Хотя обычно серьезную работу для издания мы делаем наверху.
А.Г.: Разработала ли студия “FM Division” за время экспериментов свое неповторимое звучание?
Алексей Мартынов: Неповторимое звучание должно быть у коллективов и исполнителей, а не у студии. Мы лишь помогаем его донести до слушателя в лучшем виде.
Д.Р.: У каждого музыкального проекта должен быть свой звук, соответствующий концепции этого проекта. И если студия все проекты стрижет под одну гребенку – это неправильно. У нас есть общий подход к работе. Мы всегда пытаемся найти в данном проекте тот “изюм”, те отличительные особенности, которые формируют его лицо. Стилистически это может быть что угодно, важно в любом стиле соблюдать музыкальные и технические критерии. И работая в том или ином стиле, мы стараемся полностью соответствовать ему. Поэтому, если мы записываем блюз или джаз, то делаем запись на аналоговую ленту, используем ламповые комбы, придерживаясь установившихся во всем мире традиций. Если мы записываем электронику, то в ход идут сэмплеры, FM-синтезаторы, ритм-боксы, компьютер и прочие атрибуты современности. Одним словом, стараемся избегать нарушений стиля, если на них не построена концепция проекта.
А.Г.: А часто встречаются подобные “нарушения”?
А.М.: Ой! Наступили на больное.
Д.Р.: Пытаясь создать что-либо новое, обычно стремятся разрушать старое. Российские рок-музыканты в этом деле сильно преуспели. Этим летом мы помогали питерской группе “Ива-Нова” родить их первый альбом. Группа исповедует радикальный этно-панк. Поэтому к традиционной для панка тяжелой гитаре и хлестким барабанам, диктующим применение аналоговой ленты, мы записали очень импульсивный баян, звуки листов кровельного железа и некоторые другие предметы, обычно в музыке не применяемые. А потом все загрузили в компьютер и подвергли беспощадной редакции по последнему слову техники.
А.М.: То есть группа, играющая клубную музыку и не применяющая на концертах синтезаторы, на записи использовала технологические компьютерные решения. Должно же все недосказанное со сцены дойти, наконец, до слушателя!
Д.Н.: Усилиями “NMT” в сентябре выйдет проект “Два Авокадо” (www.2avocados.ru). Электронный проект, родившийся из импровизационных сессий, в которых звукорежиссеры участвовали наравне с музыкантами. В основу звучания легло использование акустического метода записи электроники.
Д.П.: Однажды случайно оказались рядом Yamaha DX7 и ламповый комбик Fender Hot Rod Deluxe. В процессе одной из медитаций мы решили записать клавиши через комбик и микрофон. Затем была длинная пауза. Позже мы прослушали материал и пришли к выводу, что получилось.
Д.Н.: Затем к DX7 присоединился Roland D-50 и немного гитары. Работали без использования технологий MIDI. Все сыграно живьем! Жаль исполнить альбомную программу на концерте, вряд ли получится. Такое повторить невозможно.
А.Г.: Вы упомянули о вашем участии в проекте наравне с музыкантами. Это продюсирование или непосредственное исполнение музыки?
Д.П.: Да, мы тоже играли, хотя работу, и мою и Новикова, скорее можно назвать продюсированием.
Д.Н.: Над записью проекта “Два Авокадо” трудились очень опытные музыканты. Это Аркадий Мартыненко (“Moscow Grooves Institute”, “Eject Project”, “NIMB”) и Ганс Хольман (“Alien Pat Holman”, “Дубовый Гаайъ”). Ребята очень редко встречались во время сессии. Большая занятость и все такое. Они по очереди приходили, слушали то, что уже записано и сведено, и играли дальше.
Д.П.: А мы с Димой осуществляли монтаж и занимались организацией звука в пространстве. Музыканты не принимали участия в сведении материала, они просто доверили его нам. Концептуальные вопросы решали совместно, прослушивая сведенные треки.
А.Г.: Вы всегда продюсируете то, что записываете?
Д.Р.: Конечно же нет! Это зависит от проекта. Если у группы есть человек, отвечающий за музыкальную концепцию, мы только приветствуем это. Но чаще всего такого человека нет или у него катастрофически не хватает знаний и опыта. Тогда мы обязательно приходим музыкантам на помощь и консультируем по всем вопросам записи. Решения они все равно принимают сами.
А.Г.: А как часто группа приходит со своим продюсером? Насколько он вмешивается в работу звукорежиссера? Касается ли это только художественной стороны или технической тоже?
Д.Р.: Продюсеры заходят редко и в музыке разбираются слабо. В основном это талантливые администраторы. Хотя иногда случаются исключения. Например, группа “Звери” сейчас ведет работы над новыми синглами. Продюсер присутствует на каждой смене и очень грамотно руководит процессом.
А.М.: Надо заметить, что группа “Звери” располагает собственной небольшой студией и с успехом самостоятельно решает многие вопросы звучания. Для последнего сингла, который будет саундтреком к фильму, весь трекинг был произведен группой на этой студии под руководством продюсера. Чтобы достичь наиболее интересного сочетания тембров вместе с живым басом, были использованы такие модули как Novation Nova и Access Virus B, барабанная партия, сделанная в Cubase, озвучивалась при помощи сэмплера Akai S6000. Готовые треки мы сводили у нас на “FM Division”, задача была получить мягкий современный саунд, которую мы с продюсером с успехом решили. В работе принимал активное участие лидер группы – Рома Зверь.
Д.Р.: Можно отметить работу с Еленой Камбуровой. Ее записывал наш коллега Николай Козырев, который сейчас увлекся концертной работой. Елена Камбурова практически сама выступила в роли продюсера записи. Стилистика этой певицы достаточно уникальна. Ее творчество и то, что она делает на своих шоу, с понятием “фонограмма” никак не увязывается. Передать в записи настроение такого исполнителя – это не простая задача. Нам пришлось дважды пересводить альбом, потому что, только прослушав все первые варианты сведения песен, удалось до конца оценить все стилистические особенности альбома. Очень пригодилось посещение концерта. Вообще многие серьезные состоявшиеся музыканты, с которыми нам приходилось работать, такие, как Аркадий Шилклопер, Александр Ростоцкий, Алексей Козлов, берут на себя художественные вопросы звучания своей записи. Конечно, каждый проект – это совершенно отдельная ситуация, рассказать о которой в двух словах невозможно.
А.Г.: В чем, по-вашему, слабые места российского звука?
А.М.: Есть такое мнение, что незримый злой гений в виде радийного формата душит все благие начинания.
Д.П.: Жадность – вот причина всех несчастий!
Д.Р.: Если серьезно, чтобы группы не получались все на одно лицо, необходимо освобождаться от клише и, учитывая все достижения современной музыки и техники, не бояться двигаться к оригинальным решениям. А то слушаешь какую-нибудь интересную “буржуйскую» пластинку и думаешь, что если предложить такой микс нашим музыкантам, то, пожалуй, побьют.
А.Г.: За последние пять лет появилось очень много новых компьютерных технологий для работы со звуком. Сильно ли изменился студийный процесс, и как Вы относитесь к стремительной технической революции? Помогают ли новые технологии упростить или ускорить решениестоящих перед вами задач?
А.М.: Появились очень продвинутые системы реставрации звука, позволяющие решать вопросы, от которых раньше у звукорежиссеров просто опускались руки. Я говорю о Pyramix от фирмы Merging. Что делать, если во время мастеринга оркестровой записи вдруг выясняется, что один из музыкантов не увидел знаки альтерации при ключе? Система от Merging благодаря новейшей технологии спектрального анализа звука позволяет исправить положение, не собирая оркестр вновь.
Д.Р.: Как минимум восемь современных мультитрековых редакторов для PC наступают на пятки старому доброму Pro Tools. А такие, как Pyramix, Samplitude, Nuendo, Cubase SX, не уступают ему по качеству микса, а по возможностям редакции иногда превосходят.
Д.П.: Я, как большой поклонник работы с “железом”, испытываю сложные чувства, видя многообразие виртуальных синтезаторов. Программные версии живых инструментов чаще оставляют равнодушным, но появляются новые модели, которых раньше не было, и их возможности достойны внимания.
Д.Р.: Романтику катушек с лентой не заменит даже очень большой компьютерный монитор. Любая технология ускоряет и упрощает, если ей правильно пользоваться. Однако овладение технологией не заключается в узнавании основного окошка звукового редактора. Необходимо постоянно учить “матчасть”.
А.Г.: Вы работаете с кино и рекламой?
Д.Р.: Да, конечно. В нашем арсенале есть пара фильмов и полтора десятка роликов. Но так сложилось, что в первую очередь мы музыкальная студия. У нас есть рояль Seiler, две барабанные установки, разнообразные ламповые гитарные комбы, аналоговый магнитофон, большой парк микрофонов и всего-всего.
А.М. (мечтательно): Живет Rhodes Mark I.
А.Г.: Что планируете делать осенью?
Д.Р.: Ведем переговоры о сведении концертного сборника, но пока рано говорить об этом.
А.М.: Предстоит сведение большого количества материала, записанного летом, но не всегда график работ зависит от нас. У многих коллективов продолжаются концертные туры, поэтому время окончания работ сейчас определить сложно.