DubMaster

Я давно знаком с Шурой Антоновым, но идея взять у него интервью для “Шоу-Мастера” возникла недавно – во время живого выступления его группы “Dub TV”. Услышанное приятно и до глубины души поразило меня, на ум приходили неуемно-восторженные мысли: “А не станет ли российский даб для всего мира поп-музыкой из России, как Rumstein стал поп-музыкой из Германии.
Итак, знакомьтесь – Шура Антонов: музыкальная школа, пять лет по классу домбры. Музыкальная деятельность началась в рамках рок-клуба Московского энергетического института (одного из старейших в стране, колыбели рок-н-ролла). Сначала это был панк-рок, группы “Дурак-дурак”, “Дети Кеннеди”. Позже была “Амударья”, но это уже регги.
Фил Баранов: Как ты решил, что нашей стране не хватает регги?
Шура Антонов: Это понимание пришло совсем в другой стране и на улице. Во время турне группы “Дети Кеннеди” в Амстердаме мы с Максом Мазловым (гитарист группы “Дети Кеннеди”, а позже и “Амударьи”) единственный раз играли на улице, чтобы заработать денег. Поскольку мы не имели накатанного репертуара для уличных выступлений, то играли что попало: “Калинку-малинку”, вечнозеленые рок-н-роллы и т.д. Денег бросали очень мало, пока мы не заиграли регги. Сразу накидали много. Мы с Максом воодушевились: как приедем, соберем регги-группу. Так и сделали. Но это произошло только через год или два после Амстердама.
Ф.Б.: Как случилось, что ты занялся электронной музыкой, в частности, дабом?
Ш.А.: На определенном этапе группа “Амударья” развалилась, точнее даже не развалилась, а исчерпала себя: никто группой не занимался, репетиционную базу в подвале общежития МЭИ у нас отняли, концертов почти не было. Группа на тот период казалась никому не нужной и без видимых перспектив. Приблизительно в это время появился компьютер, а затем и грувбокс. Компьютер – это своя собственная студия, необходимо было попробовать делать музыку еще и таким способом. Компьютер позволил писать музыку вне зависимости от человеческих артефактов. Например, отпала необходимость договариваться с басистом о том, чтобы он нашел возможность ненадолго выйти из запоя и сходить в студию записать партию-другую. Несколько позже появился 303-й грувбокс (Roland MC-303), ну а дальше пошло-поехало, появился проект “Dub TV”, появился “Атом” (на сегодняшний день – это один из МС проекта “Dub TV”). Немногим раньше мы вообще-то делали транс, работали абсолютно дедовским способом: в секвенсере грувбокса набивались паттерны, записывались в компьютер и дальше, в каком-то трекере композиция собиралась из петель и так далее. Это была смешная технология, но все трансеры тогда так работали, мы с “Атомом” не являлись исключением. Затем я “продвинулся” до Rebirth 338, Cakewalk и Samplitude, и композиция Dub TV для “танкистского” сборника (Игорь Тонких, “Фили-рекордз”, сборник “Депеша”) делалась в Samplitude уже так: программируются барабаны, записывается бас, долька, вокал и все остальное. Потом мы стали работать с “Ай-болитом” и обкатали технологию в том ключе, что даб – это быстрое решение и на запись инструменталистов необходимо тратить минимум времени. Зачастую от пятиминутной партии или импровизации живого музыканта остается несколько фрагментов или вовсе пара лупов того, что было хорошо и интересно сыграно, и дальнейшее развитие этой партии производится редактированием, использованием обработки, эквализации и т.д. Например, в даб-музыке гитаристу нужно сыграть дольку, пициккато и какое-то соло. Вот он играет пять минут то, что считает нужным сыграть, играет раз, другой, реже – три раза. Обычно этого бывает достаточно. Дальше все режется, клеится, редактируется, и получается впечатление, что много играет инструментов, а на самом деле все из одного и того же трека сделано. То же самое с трубами, перкуссией и даже с второстепенными голосами.
Ф.Б.: Какое время прошло с покупки грувбокса до трека на сборнике “Депеша”?
Ш.А.: Год прошел. Причем сначала это был 303-й грувбокс, потом, когда я уже разобрался с ним и понял, что это за прибор, захотелось чего-нибудь мощнее. К тому времени вышел 505-й грувбокс (Roland MC-505), я его купил и стал отрабатывать на нем MIDI-технологии: 505-й грувбокс понимает восемь каналов по MIDI, Cakewalk синхронизировался, можно было всю композицию написать/записать, используя MIDI, и затем добавлять живые инструменты. Потом я понял, что это достаточно капризная технология и в любое время какой-то звук или параметр может потеряться, что-то “упасть”. Сейчас MIDI партии используются нами только тогда, когда необходимо специфическое звучание или редактирование контроллеров. Гораздо проще и музыкальнее сыграть фрагмент вживую и записать его сразу в аудиоварианте. Все остается неизменным и существует, пока синтезаторы из сети не выключили. За вечер вполне можно записать аранжировку, которая в дальнейшем потребует минимум доработки или не потребует ее вовсе.
Ф.Б.: Погоди, а ведь еще была работа на радио…
Ш.А.: Работа на радио имела место, но выполняла, прежде всего, идеологическую роль – служила популяризации такой музыки. У нас была передача на станции “Надежда”, эпизодически работали на станции “Эхо Москвы”. Мы продвигали свою и подобную ей музыку...
Ф.Б.: И это все сочеталось и с активной концертной деятельностью, ведь так?
Ш.А.: С концертной деятельностью тоже все было неоднозначно. Группа получалась электронной, дискотечной, а дискотека – дискотека и есть. Смотреть не на что. Ключевой идеей было три телевизора (поэтому “Dub TV”), которые ставились на сцене и звук с них, пропущенный через дилэи и прочую обработку, подмешивался к звучанию группы. Этакая телеаудиоинсталляция, которая, однако, сформировала оригинальное шоу проекта, ставшее на какое-то время визитной карточкой “Dub TV”. Впоследствии мы пришли к формату подачи даб-музыки, принятому и применяемому во всем мире: даб – это не группа, это, скорее, саундсистема1, где есть несколько МС, ди-джей или даб-мастер и, быть может, как у нас, несколько музыкантов, оживляющих звучание электронного массива.
В 1999 году наша группа “Амударья” на одном фестивале выступала с Мэд-профессором, известным во всем мире артистом и признанной величиной в даб-музыке. Мы тогда посмотрели, как он выступает. Было несколько вокалистов-МС, начитывающих или рассказывающих какие-то истории, поющих куплеты, общающихся с публикой, подающих и интерпретирующих электронное действо, и собственно даб-мастер, создающий электронную музыку даб прямо на глазах изумленной публики. У нас все же в рамках жанра выступление ближе к выступлению группы: живые музыканты и даб-мастеринг, многоканальный музыкальный материал, имеющий такую форму, что композицию можно трансформировать, видоизменять и варьировать непосредственно живьем, применяя положенные по жанру задержки, обработки, модуляционные эффекты и т.д.
Ф.Б.: Как работает Мэд-профессор?
Ш.А.: У него два ADAT, 16 каналов заведены в аналоговый пульт плюс обработка. Все особенности создаются при помощи нескольких дилэй-машин2 и обратной связи.
Ведь что главное в даб-музыке? Главное – это вибрации, позитивные вибрации, которые создаются при помощи виртуозного использования цифровых и аналоговых многоотводных задержек с модуляцией. Звук, прошедший через них, подмешивается обратно в общий микс и создает причудливые эффекты в пространстве и во времени. Можно до неузнаваемости изменить исходный материал таким образом и раз от разу делать это по-разному при наличии должных навыков, разумеется. Основным приемом даб-мастеринга надо считать именно манипуляции с многоканальным материалом посредством кнопок заглушения на пульте и посылами на ауксы с дилэй-машинами да величиной обратной связи в этих самых машинах. На концертах “Dub TV” используется Korg D1600 в качестве портативной даб-машины. Шестнадцать каналов звука он может проигрывать, и так как ручек у него немного, для контроля я применяю MIDI-фэйдербокс производства Doepfer. Он содержит необходимые пресеты для управления параметрами эффектов D1600 по MIDI – посылами на дилэй и ревербератор, обратной связью многоотводной цифровой задержки в реальном времени, а для МС мы используем оригинальный и аутентичный Lexicon Jam-man – классику жанра. Помимо этого в D1600 заведен МС-505, а на выходе в разрыв подключен многополосный динамический процессор типа всем известного ультрамаксимайзера, который оказался хорошим подспорьем при формировании плотного, громкого, вязкого – “большого” звука группы, так необходимого для хорошего звучания даба.
Ф.Б.: Ты много привозил музыки и для собственного удовольствия, и для самообразования своей саунд-системы, и для представления на радио. На чей звук ты ориентируешься в работе и, быть может, чьим опытом ты руководствуешься в своем стиле? Другим словами, какие лэйблы ты мог бы выделить и рекомендовать профессионально-заинтересованному отечественному слушателю?
Ш.А.: Безусловно, самый известный в этом смысле лондонский лейбл “Ariwa”, принадлежащий собственно Мэд-профессору. Лейбл выпускает очень много продукции, и понятно почему. Утром Мэд-профессор встает, курит и идет… делать даб. Технология у него простая: два ADAT-восьмиканальника, пульт Mackie и две обработки. И если ты принесешь, скажем, материала на 40 минут на ADAT-касете, то за 40 минут он тебе из твоей музыки даб и сделает. У него эта система сколько уже времени стоит, если кому нужно – заказывают дабовые ремиксы или так называемый даб-мастеринг. Сам Мэд-профессор ничего, по-видимому, не сочиняет. Лично я не видел, чтобы на диске было написано, что это его. Чаще всего это сборники либо что-то из этой серии. У него многие группы делают себе ремиксы, например, Massive Attack. Для него это недолгая работа, грубо говоря, как на пианино – играть на этом пульте, и в целом, приемчики все как на подбор достаточно стандартны. Тут ручку повернет, там… То или иное сочетание манипуляций с органами управления приборами производит тот или иной совершенно определенный эффект, идеально ложащийся в микс. Время повторения, количество отражений, обратная связь и ее величина, фильтры, модуляция высоты и т.д. В совершенстве владея собственным музыкально-технологическим процессом, Мэд-профессор записывает и выпускает огромное количество музыки практически в реальном времени. У меня очень много пластинок этого лэйбла. всем известный Ли Перри тоже выходил на этом лейбле. Есть еще берлинский лейбл “Африка данс рекордс”, который выпускает известную группу “Зайн рейн”. Я вел с ними переговоры. На мой взгляд, это очень небольшой лейбл, сильная сторона которого – устроительство концертов и организация туров этих всех знаменитостей (от рэгги и даба) по своей местности – по Германии и ее окрестностям.
Ф.Б.: Вернемся к технологиям. Ты-то в отличие от Мэд-профессора работаешь гораздо современнее: активно используешь компьютерные технологии: тут и многодорожечное компьюторное аудиоредактирование с подключаемыми программными модулями обработки и автоматизацией управления последними, и программное микширование, и частотно-зависимая обработка промежуточных групп сигналов, и много чего еще…
Ш.А.: Безусловно, так, но ноу-хау даб-мастеринга, или непосредственного производстве даба, заключается как раз в таких слагаемых, как многоканальный источник сигналов, многоканальный микшерный пульт с посылами на дилэй-машины, ревербераторы, фильтры и манипулирование всем этим в реальном времени с одновременной записью результата на мастер. Ты можешь не работать так, но учитывать ноу-хау, если захочешь добиться истинно дабового звучания, тебе придется. На этих приемах, на оперативном управлении такой или подобной системой и строится даб-аранжировка, которая звучит именно так, как мы привыкли, – звучит даб-аранжировка.
Ф.Б.: Ты можешь развивать все это, добавлять новацию за новацией, но не удивляйся, если на этом скользком пути ты растеряешь те самые даб-вибрации, из-за которых весь сыр-бор.
Ш.А.: Выбор даб-машины – дело личное. Аналоговый ли это комплекс, где есть многоканальный микшерный пульт с многоканальными аналоговыми же магнитофонами и аналоговыми, как твой Сон Боба Марли, пленочными многоотводными задержками и листовыми ревербераторами, пружинными ревербераторами и реверберационными комнатами или совершенно виртуальная компьютерная студия с MIDI-контроллерами для управления виртуальными модулям, балансом и т.д. – это твоя даб-машина. Даже если имеет место смешанный вариант, и компьютерная система работает совместно и синхронно и без задержки со внешним “железом” – секвенсером/обработками или без него не столь важно. Тот же грувбокс, имея обширные возможности для оперативного вмешательства в звучащий материал, вполне может служить даб-машиной. Очень маленькой даб-машиной, этакой даб-машинкой.
Ф.Б.: У тебя-то в студии и аналоговых устройств/источников звука, и цифровых систем довольно много. Мы тебя в этом великолепии сфотографируем, и все увидят, что там у тебя… богато. Глядя на эти фото, у наших читателей может сложиться впечатление, что в твоей звуковой палитре доминируют отечественные приборы и инструменты – синтезаторы, ревербераторы, задержки и ритм-машинки…
Ш.А.: Сейчас я могу сказать, что отечественные синтезаторы у меня больше для мебели, потому что только “Аэлита” более или менее нормально работает. Ну и “Электроника”, понятное дело, что ей будет… А поливоксик у меня, можно сказать, “высох”. Это неудивительно – электролитические конденсаторы у нас никогда не умели делать… так что емкости все в “Поливоксе” придется менять. С другой стороны, есть у меня Korg MS-10 78 года рождения. Откровенно говоря, даже не знаю, какие в нем стоят конденсаторы, но работает он как лабораторный прибор. Его ручки очень четко влияют на параметры, за которые отвечают. И я, будучи по образованию инженером, могу позволить себе представить в голове звук, скажем, “мяу”, его параметры: атаку, затухание и прочее, подойти к “коргу”, установить его ручки на передней панели в положения, соответствующие представленному звуку, и убедиться, что все я представлял себе правильно. Отечественные синтезаторы таких слов не заслуживают: ручки управления влияют на звук неоднозначно, опосредованно и надписи у ручек не всегда адекватны. Что вам скажет о звуке такой параметр, как “острота”? Другими словами, добиться желаемого от отечественных синтезаторов непросто, а вот когда от звука нужно что-то смутно осязаемое, не материализовавшаяся до конца идея, вполне может найти благодатную подпитку в каком-нибудь “Скерцо” или “Синтитоне”. Как-то раз с Мишей-Котом (барабанщик “Амударьи”) настроили на “Аэлите” скрипочку, не то чтобы как живая, но хорошая, жалобная синтезаторная скрипочка. На беду пришел Седой (блокфлейта/аккордеон в группе “Амударья”, монтаж клипов) с другом и не моргнув глазом “скрутил” эту скрипочку, не взирая на крики “дайте засэмплировать!”. И два часа попыток восстановить единожды полученный звук успехом так и не увенчались – “Аэлита” дважды не повторяет один и тот же звук.
Ф.Б.: Тебе много приходилось работать с чужим материалом, а не только с собственным или материалом дружественных групп. Ты делал немало ремиксов и даб-версий для отечественных исполнителей. В чем преимущество такой работы для тебя, что бы ты помянул добрым словом в чужом материале?
Ш.А.: Ремиксов я делал много, могу упомянуть группы “Запрещенные барабанщики”, “Чичерина”, “Ва-Банкъ” и “Ляпис-Трубецкой”. Особенности заключаются в представленом материале для ремиксов – в исходниках. Звукорежиссер “Ва-банка” Паша Овчаров принес многоканальную сессию для “Cubase VST” – все вышло легко, хорошо и приятно. От Чичериной получили невнятную двухканальную фонограмму, где в одном канале меньше голоса, а больше гитары, а в другом наоборот, и все это уже как бы стереомикс, из него ничего не вырежешь, он уже перекомпрессирован с пространственной обработкой и т. д. С таким первоисточником работать сложно, и творческих возможностей меньше. Однако случается из готового трека, как это было с “запрещенными барабанщиками” и группами “Джа дивижн”, изготовить вполне удачные ремиксы. Работать с материалами, уже имеющими одно прочтение, конечно, интересно. Бывает интересно что-то изменить, улучшить. Но в нашей стране написание ремиксов – это нередко работа в стол выпуск сборников постоянно задерживается, откладывается, переносится…
Ф.Б.: Но все же что-то выходит. Можешь назвать, что и где уже вышло?
Ш.А.: Ремикс на “Запрещенных барабанщиков” вышел как раз в первом сборнике “Dub community of Russia”, с “Чичериной” получилось забавно: они устроили конкурс, набрали 30 ремиксов, а что касается сборника, что-то не слышал, чтобы он вышел. А с “Ляписом-Трубецким” случилось что-то совершенно гротескное: права на выпуск сборника продали фирме, которая вскоре разорилась, а выпустить сборник группе самой нельзя. С “Ва-банком” похожая история. Уже скоро год, как не могут выпустить сборник, говорят, материала не набрали. А ты много видел отечественных сборников ремиксов? Вообще-то делать свой сборник очень долго, не многим это удается. Сроки зависят от того, насколько интересно делать эту работу. На нас ведь тоже делают ремиксы, и одни приносят работу через два дня, а других нужно пинать полгода. Дима Тиков из “Моря спокойствия” уже год носится со сборником, все на этапе “сейчас выпустим, но не хватает треков – не все готовы”.
Ф.Б.: Взаимоотношения с “мэйджорами”, рекординговыми компаниями и выпуск аудиопродукции – самое узкое место в любых планах, связанных с шоу-бизнесом и смежных областях. Как вы преодолеваете эти трудности?
Ш.А.: А мы все делаем сами. Сами пишем музыку, сами ее выпускаем и сами определяем на продажу. Тиражи в тысячу экземпляров (очень хорошее и честное для нашего рынка количество) расходятся по своим правилам. Если потом приходится неоднократно допечатывать – это хороший признак. Много продукции продается за рубеж – на фестивале “Soca Reggae Riversplash 2002”, к примеру, организаторы очень быстро продали все наши диски. Создание своей саунд-системы сделает нас окончательно независимыми от всех или почти всех акул шоу-бизнеса. Мы постоянно совершенствуем нашу продукцию – все выпускаемые диски снабжены мультимедийными приложениями, фотографиями, видеоклипами и ссылками на наши сайты. Сейчас планируем выпуск дисков для VJ. Это будет компьютерное видео, так как рынок и технологии DVD нами еще недостаточно изучены, но все постижимо – опыта за спиной, специалистов в команде и решимости в душе у нас предостаточно. На Западе музыка, видео и другая продукция, подобная нашей, продается в специальных магазинах, мы же вынуждены самостоятельно налаживать каналы дистрибьюции, что, правда, делаем вполне успешно. Только лично я с наибольшим удовольствием тратил бы время и силы на музыку, а не на бизнес.
Ф.Б.: Получается, что ваши отношения с местными, да и любыми мэйджорами отличаются редкой взаимностью. Смотри: вы были приглашены и успешно выступили на одном из известнейших европейских фестивалей регги и даба, в этом году снова приглашены выступить на нем, как и на крупнейшем таком фестивале “Rototom Sunsplash”. Можешь ли ты представить, чтобы какая-то из групп, опирающаяся на местный мэйнстрим и использующая в своей музыке дольку, выступила бы на подобном мероприятии?
Ш.А.: Все так и не совсем так. Состав участников таких фестивалей всегда определяется исходя из личных знакомств и поступивших заявок. И наше участие в прошлом “Soca Reggae Riversplash 2002” – полностью заслуга собственного менеджмента.*
Насколько я знаю, мы не первая русская группа, которая выступит на “Rototom Sunsplash”. Там уже выступали “Карибасы”, которые, по моим сведениям, облажались. Они в последнее время развиваются вполне по законам шоу-бизнеса. Давно ничего не сочиняют сами, да и зачем? Музыки и так много написано, особенно хорошей. На их выступлениях ди-джей ставит компакты с фирменными дабами, и поверх них что-то там наигрывается и добавляется.
Ф.Б.: Бытует мнение, что такая деятельность требует много денег, недюжинного менеджмента и невероятных связей.
Ш.А.: Денег это все требует не так много, как кажется, особенно если их расходовать/вкладывать с умом. Часть работы сводится к правильному направлению всех своих усилий, к выбору правильных медиасредств для продвижения своего творчества и т.д. Наш слушатель и зритель пользуется иными каналами информации, нежели поклонники группы “Тату” или “Любэ”, и эти каналы у нас со слушателями общие.
Ф.Б.: А пираты?
Ш.А.: Пираты нас пиратят! И это признание уровня, я считаю. Минчин (DJ Lawer) видел намедни в палатке у Курского вокзала издание под названием “Даб коммьюнити оф Раша” в совсем другой обложке и с содержанием, надерганным из обоих дисков. Но это пираты, с них и спрос маленький. А вот когда первый диск “Dub community of Russia” вышел при поддержке компании “CD-land”, то возникали куда более нелепые ситуации. Мы знаем, что этот диск допечатывали без нашего ведома, и, видимо, неоднократно. С этого, понятное дело, никто из нас денег не получил. Мы люди культурные, ругаться не стали, но про себя решили, что следующие диски будем выпускать сами. Другими словами, секрет успеха нашей структуры (в будущем саунд-системы) в том, что нам ясна задача: не пытаться делать что-то сверхъестественное, а в имеющихся условиях сочинять, писать и записывать максимально качественный даб, конкретный продукт. Как это должно выглядеть – нам отлично известно. Это дабовая музыка, с текстом или без, с видео или без, с эффектами или без. Мы не ищем несуществующие способы самовыражения – наши способы реальны, они подкреплены технологиями, которыми располагаем мы. Мы не грезим с утра до вечера о том, как бы накупить какого-то нереального оборудования, чтобы копошиться в нем с вечера до утра. Мы добиваемся наилучшего результата на том, что есть. Просто надо больше работать и меньше спать, как однажды сказал Айболит. И я с ним согласен.