"For your ears only"

Андрей Грачев, eurazia@hotmail.com

“Spies Boys” – весьма незаурядное музыкальное явление для современной России. Электронный авангардный коллектив создан в Москве в 1997 году в результате объединения двух живых андеграундных групп: фри-джазового квартета “IMT” и психоделическо панк-группы “Total Delay”.

За непродолжительное время новой группе “Spies Boys” удалось создать множество самых разных проектов и записать огромное количество очень разных и ярких альбомов.
В 1998 году Игорь Колесов и Николай Небогатов – постоянные участники Spies Boys, организовали домашнюю рекорд-компанию NN Records, которая уже пять лет выпускает авангардную музыку из Москвы и других городов России.
На лейбле вышли альбомы проектов: Spies Boys, NIMB, Ministry of Psycho, Улей, Роман Лебедев, Ричардас Норвила (DJ E-Shak), TA Lab, Естествоиспытатель, God Fans и др.).
Последним достижением лейбла стала 2CD компиляция "Total Time'', представляющая новые силы московского, питерского и казанского андеграунда.
О музыкальных достижениях группы и о новаторских технологиях в звукоизвлечении наш корреспондент Андрей Грачев решил поговорить с Игорем и Николаем в одном из московских “Кофе-Бинов”.

Андрей Грачев: Игорь, расскажи, пожалуйста, как прошла поездка в Питер.
Игорь Колесов: Наша последняя поездка оставила довольно радужные ощущения.
Поскольку в Питере до сих пор актуальны живые электронные концерты и местные музыканты все-таки не перешли на проигрывание болванок, публика посещает все подобные музыкальные акции и фестивали.
А.Г.: Вы были на фестивале Fulldozer2? Много ли собиралось зрителей?
И.К.: Да, много.
А.Г.: Где проходил этот фестиваль?
И.К.: В Red club. Также нам довелось поиграть на фестивале "Священный лед-2: Оттепель'', который проходил в известной в Питере андеграунд-точке “Пушкинская, 10”. В нее входят музыкальный магазин ''База'', джазовый клуб и множество галерей-лабиринтов. Даже есть выставка находок.
Центр этого места – “Галерея экспериментального звука”, организованная несколько лет назад Николаем Судником (из старой группы ЗГА). Это небольшая пристройка на крыше, где есть неплохая аппаратура, бессменный звукорежиссер Сергей и своя публика.
Николай Небогатов: “Пушкинская, 10” – “цоевская кочегарка” для электронной музыки в Питере.
И.К.: Первое, что ты видишь, приближаясь к Пушкинской, 10, – помойка, мимо которой идут на концерт люди. Это символично.
А.Г.: Как вас встретила тамошняя публика? Кто вошел в состав участников и вообще как прошло мероприятие?
И.К.: Играли мы вдвоем с нашим гитаристом Алексеем Копалиным. Коля с нами поехать не смог, а наш вокалист Паша Мякенький по уши погряз в бизнесе.
Что касается технической стороны, то с этим в Питере было все нормально, у них видеопроектор оказался аналоговым RGB.
Звук был хороший. Никаких мониторов в ГЭЗ не используют. Стоят две колонки у тебя за спиной, и музыка льется вперед. Публика ожидала, видимо, другого, но неожиданно встретилась с чем-то для себя новым и была приятно удивлена нашим последним выступлением.
А.Г.: Насколько мне известно, на выступлении вы всякий раз меняете технологию исполнения вашей музыки. Это может быть и откровенная электроника, и живой джаз-рок, и экспериментальная акусматика. Что происходило в Питере?
И.К.: В Питере у нас была компьютерная болванка, клавишные (советский аналоговый синтезатор “Алиса” и Korg с большим количеством глубоких звуковых тембров) и винил.
Н.Н.: Обычно на концерты мы всегда берем свой пульт (16-канальный Behringer Eurorack MX 2004A), так как я обычно на концертах работаю с параметрикой в реальном времени. Игорь берет пару своих синтезаторов, Леша – легендарную гитару и не менее легендарную обработку (у этих двух приборов совершенно уникальная судьба, и рассказ о них занял бы много времени, стоит лишь отметить, что гитара в свое время принадлежала группе “Земляне”). Я, как правило, использую арсенал гитарных примочек BOSS, через которые пропускаю сэмплы, лупы и мелодические структуры. Игорь тоже очень любит работать с эффектами в реальном времени, так что он всегда отбирает у меня часть примочек, а также очень любит свой Delayzer фирмы “Лель”. А Паша Мякенький “читает” тексты.
А.Г.: Расскажите о своей студии и инструментах, с которыми работаете
И.К.: Мы очень любим советские аналоговые синтезаторы. Они обладают запредельным самобытным звучанием. На нашей студии сейчас есть: Поливокс (наш любимый и первый инструмент в сочетании с аналоговой российской Delayzer фирмы “Лель”), “Алиса” (хорош и без примочек), “Аэлита” (у “Аэлиты” три генератора и отличная басс-линия. Каждый генератор можно настраивать на свою кривую и отстраивать тональность звука. Также в нем есть специальная кнопка хорал, которая дает какую-то невероятную звуковую палитру). Синтезатор Vermona лучше не использовать на концертах вместе с советскими аналогами, так как его сигнал на порядок тише. Мы его используем на студии и любим за характерный, немного резиновый звук. Использовали советский синтезатор “Юность”, который, как все цифровые советские устройства, быстро сломался. В нашей “Юности” в настоящий момент работают лишь ползунки и единственный регистр. Резисторы, которые используются на выходе, шумят, поэтому инструмент не дает сильного сигнала.
А.Г.: Как вы управляете этими синтезаторами? Есть ли в ваших приборах MIDI, CV или тригеры?
Н.Н.: Наши приборы, как известно, не поддерживают эти функции сами по себе. Хотя в “Поливоксе” есть триггер, вмонтированный музыкантом Романом Лебедевым (группа “Волга”). Но наш принцип в работе с этими синтезаторами – живое общение, которое записывается в компьютер, где впоследствии редактируется или сэмплируется.
А.Г.: То есть вы используете синтезаторы вместе с компьютерным софтом?
И.К.: Да, Коля работает на маковском Design, а я на PC карточке Audiofil.
Н.Н.: На студии NN Records у нас стоит компьютер Macintosh G4 и аудиоинтерфейс Digi 001, позволяющие записывать звук в разрешении 24 бита и 48 кГц. С ней работает ProTools 5.1. Ничего более удобного для одновременной работы с аудио и MIDI я пока не встречал. Плагины я использую Steinberg Wavelab. Это очень качественные плагины для динамической обработки звука, реставрации и наложения различных стандартных эффектов. Я работаю с RTAS версиями этих плагинов. Что же касается всевозможных изощренных экспериментов со звуком, то хотелось бы упомянуть плагины фирмы Сycling’ 74 Pluggo.
Это безграничный диапазон всевозможных эффектов, включая фузы, делэи, искажение битности, гранулярный синтез и т.д. Также там имеется уникальный набор виртуальных синтезаторов.
Эти плагины являются частью среды MAX/MSP, которую я в настоящее время изучаю.
Интересные виртуальные синтезаторы сейчас также выпускает фирма Native Instruments. Самый наш любимый – Аbsynth, мы также используем Pro 52 (аналог синтезатора Prophet), еще виртуальный Hammond B4 (очень качественный звук).
Для мастеринга я, как правило, пользуюсь двумя программами: Spark 2.5 (позволяет отслеживать громкость каждой композиции; у нее есть свои средства выявления всевозможных перегрузов и зашкалов, диагностика частотных характеристик, а также очень удобно решена работа с несколькими файлами); sonicWORX PowerBundle (работает с плагинами VST, содержит очень хорошие алгоритмы реставрации и динамической обработки звука, но прежде всего интересна своими Offline Plugins – необычными обработками, радикально меняющими весь спектр звучания файла). Еще одна уникальная программа для MacOS Soundhack, которая весит около 1 Мб (бесплатно скачивается с сайта www.soundhack.com). Она позволяет издеваться над звуком как угодно. В нашей известной композиция ''Padlupapanu'' из альбома ''Dark side of the brain'' она использовалась очень активно.
А.Г.: Как вы считаете, могут ли в недалеком будущем виртуальные синтезаторы заменить “железо”?
Н.Н.: Все зависит от того, какая музыка производится с помощью этих приборов, – играет ли музыкант живьем, работает на лэптопе или как-то иначе. Мне кажется, для полноценной работы нужно иметь и цифровой арсенал, и аналоговый.
И.К.: Когда мы записываем аналоговый синтезатор, он дает свою неповторимую кривую, которую не дает виртуальный по одной простой причине: эта кривая предопределена программным кодом.
Н.Н.: Разница между цифровым и аналоговым синтезатором в том, что возможности цифрового звука ограничены. Аналоговый синтезатор может в любой момент выдать какой-то глюк, который ты никогда ранее не слышал и вряд ли услышишь.
И.К.: Например, на нашей студии есть советский электроорган “Ретаккорд” 1968 года выпуска. Уникальность этого инструмента в том, что, поворачивая ручку настройки тональности, можно неожиданно найти неповторимый звук. При этом настройка тональностей в “Ретаккорде” происходит с помощью отвертки. Когда мы его еще толком не отстроили, какое-то время играли на абсолютно диких звуках настройки.
А.Г.: То есть вы очень увлечены экспериментом в музыке вообще? На вашем месте многие современные музыканты, имея мощный Mac или PC, непременно стали бы просто зарабатывать деньги, заниматься поп-музыкой, звуковым дизайном рекламных роликов и т.п. Что вас удерживает от всеобщей суеты?
Н.Н.: Вообще-то для того, чтобы купить мощный Mac, надо сначала заработать деньги! А затем, наверное, их с помощью Мас необходимо вернуть?
А.Г.: Заниматься поп-музыкой вы все-таки не хотите?
Н Н.: Не то что мы не хотим заниматься ею. Просто слушая все, что льется из телевизора большой помойной струей, понимаешь, что нашему изощренному восприятию там не за что зацепиться, я ничего пока не услышал, ради чего этим стоило бы заниматься.
И.К.: Мы в 1998 году даже вполне серьезно пробовали чем-то подобным заняться по инициативе вокалистки группы “Волга” Анжелы Манукян. Она собиралась сделать коммерческий альбом, попросила нас помочь. Мы подошли к этому процессу очень серьезно. Анжела привела с собой гитариста.
Н.Н.: В процессе записи мы серьезно рубились и абсолютно не знали, какой нас ждет результат в конце. Записали в конечном итоге пять песен и решили все это прослушать. Это было для нас таким откровением. Мы просто катались по полу от смеха. Позднее мы услышали поп-версии песен Анжелы, которые сделал проект “Интернат”. Там, по словам специалистов, весь звук соответствовал евростандарту коммерческого звучания. Присутствовала определенная битность хэтов, бочек, были какие-то хитрые и не заметные для слуха обработки клавишных. И главное, потом нам объяснили, что основной принцип еврозвучания – правильный перевод звука из одной битности в другую.
А.Г.: Вы оба барабанщики и оба дизайнеры, интересно, кем вы себя больше ощущаете – музыкантами или художниками?
И.К.: Не знаю…
Н.Н.: Всякий раз, когда смотришь на картину, в голове рождается музыка. Всякий раз, когда слышишь музыку, в голове возникают неповторимые и уникальные формы, фантастические пейзажи. Причем у каждого человека реакция на звук или изображение своя, единственная в своем роде.
И.К.: Мне кажется, что наше творчество как раз находится на стыке этих двух искусств. Записываем трек – и сразу же придумываем к нему изображение.
Н.Н.: А в работе с ремиксами на литовского художника и композитора Никалоюса Константинаса Чюрлениса все происходило как раз наоборот: картинки посмотрели, вдохновились и тут же написали музыку.
И.К.: Правда, у тех, кто хорошо знает творчество Чюрлениса, реакция была весьма неоднозначная. Например, Ричардас Норвила увидел в нашем творчестве хулиганство. Сам он в работе с ремиксами предельно аккуратен. Иной раз, слушая его работы, не совсем въезжаешь в контекст, просто звучит академическая музыка.
Потом он объясняет, что в какой-то момент он включил холл, а где-то изменился делэй. Мы в работе с ремиксами действуем совсем иначе.
А.Г.: Вы, как я понял, любите поиграть живьем. Как это происходит? Есть ли у вас какие-нибудь стилистические границы?
И.К.: Коля у нас самый живой музыкант!
Н.Н.: Игорь-джазер, а я как будто бы рокер!
А.Г.: Насколько я помню, ты, Коля, участвовал в экспериментальной панк-группе?
Н.Н.: Да, я действительно играл в панк-группе “Total Delay”. Рубился на полную катушку. В панк-музыке нельзя не рубиться. Принцип – чем быстрее и громче, тем круче!
А.Г.: Я вот тут на днях слушал записи “IMT” и “Total Delay” и был приятно удивлен глубиной их звучания. У вас были какие-то специальные способы записи живых сессий?
И.К.: “IMT” и “Total Delay” все-таки очень разные коллективы и по музыке, и по звуку. Вместе выступали лишь однажды (на сцене тогда было восемь человек).
Н.Н.: Относительно звучания записей “Total Delay” могу сообщить, что не имею ни малейшего понятия, как нам тогда удавалось так записывать сессии. Была портастудия Tascam, одна из первых моделей. И мы пытались по максимуму в нее всего навтыкать, подзвучить чем-то инструменты – и играли. Потом слушали и удивлялись!
А.Г.: То есть работали по принципу “все работают в режиме total delay”?
Н.Н.: Ну Total delay воистину Delay – единственный принцип, который может быть. Я не знаю даже, что тут еще можно сказать. Вот я собираюсь съездить в Финляндию и Швецию. В Швеции я увижусь с вокалистом “Total Delay” Алексом Делэем, который там сейчас живет. Он всегда велик, чем бы ни занимался. Вполне возможно, что летом дадим в Москве эксклюзивный концерт.
И.К.: Что касается “IMT”, то процесс записи был очень прост. У нас был магнитофон "Легенда" со встроенным микрофоном, и мы в режиме live все с воздуха и писали. Познакомившись с Колей, мы стали экспериментировать с портастудией Tascam. На нее записывались 3 дорожки, которые потом переписывались на одну. Позже мы стали использовать Tascam как ди-джейский пульт.
А.Г.: А на московских студиях вы записывались?
И.К.: Как сессионный музыкант в записях разных странных проектов: “Белый проект”, “НИИ Психиатрии” и “Дизель”. Но в процессе записи часто оказывалось, что основная часть музыкантов не умеют играть. А работа на студии – процесс совершенствования игры.
Н.Н.: В то время студий, позволяющих одновременно записывать разные инструменты, вообще было мало и они были дорогие. А для живой группы запись отдельно барабанов и бас-гитары – странное дело. Я вот себе просто не могу представить, как в 70-е писались таким образом многие рок-группы. Например, была легендарная история о том, как барабанщик “Iron Maiden” писал партию барабанов для нового альбома на Гаваях, а гитарист в то же самое время записывал гитарные рифы в Лондоне.
А.Г.: Скажите, пожалуйста, как вы сейчас записываете живые инструменты?
Н.Н.: С клавишами и гитарами особенно проблем не возникает, они все идут в компьютер. А что касается барабанов, то мы хорошо их прописывали на студии “Видеофильм” у Андрея Туркина. Это была запись альбома ''Cold wave''. На той студии была очень качественная аналоговые апаратура – пульт Nif и 4 катушечных магнитофона Tascam. Потом пришлось приезжать туда с компом и поканально все записывать в ProTools.
И.К.: За все это время мы только один раз смогли себе позволить живую студийную запись. Вот на студии “Видеофильм” удалось поканально прописать все инструменты на пленку. Получилось всего 14 дорожек: 3 синтезатора, 5 барабанов и 6 Novation. С нами тогда играл Аркадий Мартыненко (“Moscow Grooves Institute”), и его синтезатор Novation вообще записывался сразу на 6 каналов.
А.Г.: Давайте поговорим о лейбле. Впервые на вашем лейбле вышла CD компиляция ''Total Time''. Ее тираж несколько больше ваших обычных релизов. Расскажите историю этого проекта.
И.К.: Идея компиляции ''Total Time'' довольно простая. Это игра слов, как всегда! Общее звучание или полное время чего-либо: воплощение идеи или возникновение идеи. В этой истории все было завязано на идее времени: насколько время заметно, как оно влияет...
Кроме того, недавно закончился XX век “Ленолиум” (смеется). Мы захотели это событие отметить по-своему. При этом каждый участник компиляции не предоставлял уже готовые вещи, а работал непосредственно с этой идеей в течение полугода с момента, как мы объявили о проекте.
А.Г.: Что было критерием отбора музыкантов для этой компиляции? Что вас интересует в современной российской независимой музыке?
И.К.: Нас интересуют все люди, с которыми мы ранее общались. С компиляцией мы просто объединили всех одновременно и в единое целое в режиме спресованного тотального времени. Хотелось сделать нечто такое же незаметное и невидимое, как время.
А.Г.: Расскажи, как обстоит дело с дистрибьюцией и презентацией “Total Time”? И что в ближайшее время будет выходить на вашем лейбле?
И.К.: “Total Time” можно будет встретить в центральных московских музыкальных магазинах: “Пурпурный Легион”, “Трансильвания”, может быть даже во “Всесоюзном”.
Также должна пройти презентация этой компиляции, но пока не понятно, где и когда.
Н.Н.: Я заметил, что московские журналисты любят пышные приемы. А в Питере люди воспринимают идеи быстрее. Им не нужно объяснять через желудок.
И.К.: Что касается последних и предстоящих релизов, то это новые альбомы молодых проектов: “Естествоиспытатель”, “Boxhead”; концерт “Spies Boys”, ''Live in клуб Забой'', который мы успешно записали на DAT с воздуха. Причем хотелось бы отметить, что этот эксперимент с акустической записью концерта, в котором мы применяли как живые гитару и барабаны, так и электронику, оказался внушительнее тех многочисленных попыток записи с пульта, которые, как правило, получались хуже, чем оригинальное звучание.
К изданию готовится и совместный нойзи-джаз проект ''412'' , в состав которого входит электронщик Boxhead, басист Паша Ч. и я. Мы выступали с этим проектом в Питере, правда, вместо Boxheadа с нами выступила вокалистка Катя Кобра (из группы “Железный Клык”). И этот проект, как ни странно, становится популярным. Его часто приглашают клубы, и планируются гастроли.
А.Г.: Николай, расскажи о своем проекте “God Fans”.
Н.Н.: Когда проект появился в 1998 году, мы его назвали “God's Fans”. Сейчас переименовали в “God Fans”. Решили себя ассоциировать с религиозными фанатиками. Это был первый для меня и Кирилла Лаврова эксперимент с PC. Мы использовали одну из первых версий Cool Edit pro, сэмплировали Джона Зорна и перкуссию какую-то наигрывали.
А наш новый альбом пишется уже полгода. Мелодическая основа пишется на банальном PC секвенсере Seq 303. Потом эта основа обрастает всевозможными сэмплерами, клавишами и т.п. По своей звуковой природе это полностью компьютерный проект. Правда, в одной вещи Игорь записал соло на синтезаторе “Алиса”.
В этом проекте мы совмещаем многообразие компьютерного софта как PC, так и Mac. Например, в God Fans активно применяется моя любимая программа Metasynth, которая позволяет “рисовать” звук.
Также очень хорошо себя зарекомендовал сэмплер компании Native Instrument Battery c чистым и глубоким звучанием ударных и удобным интерфейсом.
А.Г.: Игорь, ты работаешь с PC, расскажи о программах, которые тебе кажутся наиболее интересными.
И.К.: Я пользуюсь программой Cool Edit Pro, так как она включает все необходимые возможности. Cool Edit – аналог Pro Tools с работой плагинов в реальном времени. Если мне необходимо собрать какую-то секвенцию, я использую последнюю версию Logic Audio 5.5. Это виртуальная студия, к которой можно подгружать любые виртуальные синтезаторы, поканально выводить любой инструмент. Она поддерживает 24-битное звуковое разрешение, сохраняет изначальное звучание источника.
Мастеринг законченных треков я предпочитаю делать в программе Wave lab, так как она дает возможность полностью сбалансировать каналы, аккуратно убрать шумы, зашкалы или клики.
Основные проблемы в работе со звуком – цифровой зашкал и разнообразные, не отслеживаемые низкие частоты, которые довольно долго мешали нам в экспериментах с технозвучанием.
Плюс сведение поканально и выравнивание звука на протяжении альбома. Самой большой нашей болью было, когда каждая композиция имела свой уровень записи.
Пользуюсь программой Reason ver 2.0, в которую загоняю как свои звуки, так и готовые библиотеки встроенных синтезаторов. Эта программа проста в обращении и интерфейсе. Содержит массу внутренних обработок, правда, я заметил, что Reason все-таки плющит звук, хотя и не так, как Fruity Loops!
Также я использую ряд виртуальных синтезаторов фирмы Native Instruments: Traktor (хорош для работы со звуковыми искажениями, мною в большей степени используется как плагин); Absynth v 1.3.4 ( с библиотекой самых разнообразных пэдов, есть возможность полностью редактировать звук ''зашитых'' регистров); Kontakt 1.02 (не уступает по уровню звучания absynth, и в нем можно выстраивать самые широкие по спектру звучания секвенции); FM7 ( довольно простой инструмент, и я его использую исключительно для нахождения каких-то ''тупых'' звуков, так как выходной сигнал у этого инструмента самый высокий и максимально скомпрессированный).
А известный синтезатор Reactor нам показался не очень интересным. Сколько мы его ни рулили, сколько ни пытались найти в нем что-то необычное – так ничего и не вышло. Он хорош именно для стандартного IDM звучания.
А.Г.: Спасибо за интересный разговор.

Информация о деятельности Spies Boys
доступна по адресу:
www.enmuz.here.ru
nnkikkoman@mac.com, spyboy@de-di.ru