Интервью с Артемием Артемьевым

“Electroshock Records” – самый крупный в России лейбл, выпускающий профессиональную авторскую электронную музыку.
За пятилетний срок существования на его счету уже свыше тридцати альбомов электронных композиторов
из России и зарубежья. 
В начале нового тысячелетия лейбл “Электрошок” решил претворить в жизнь множество благородных затей: проведение крупнейшего международного фестиваля электронной музыки, публикация целой серии редчайших архивных работ советской экспериментальной электроники (периода 1964-1979 годов), продюсирование современных электронных авторов. Все вместе – огромный вклад в развитие и укрепление серьезной электронной музыки.
У руля “Электрошока” стоит известный композитор Артемий Артемьев – сын пионера мировой электроники Эдуарда Николаевича Артемьева.
Наш корреспондент Андрей Грачев (автор музыкальной энциклопедии “Евразия”) встретился с Артемием и получил достоверную информацию из первых рук о том, как удается в наши нелегкие времена не только оставаться на плаву, но и успешно развиваться.

  Андрей Грачев: Артемий, расскажите, пожалуйста, что нового произошло в вашей творческой жизни в этом году и что должно произойти в ближайшем будущем?
Артемий Артемьев: В настоящее время моя творческая деятельность неразрывно связана с “Electroshock Records”, президентом коей я и являюсь.
В нашей компании вышла в свет 31 пластинка электронных исполнителей всего мира.
В этом году мы уже выпустили десять новых пластинок. Среди них – четыре моих совместных альбома с иностранными авторами: Филипом Б. Клинглером (Phillip B. Klingler), Питером Фромадером (Peter Frohmader), английской группой “Karda Estra” и Кристофером Де Лауренти (Christopher De Laurenti); новые альбомы композиторов: Джанлуиджи Гаспаретти (Gianluigi Gasparetti), известного под псевдонимом Oophoi (Италия), Антанаса Яасенки (Antanas Jasenka) из Латвии, Анатолия Переслегина (экс “Собаки Мебиуса”), Станислава Крейчи, альбом Эдуарда Артемьева ''Три Оды" и cборник электроакустической музыки “Electroshock Presents: Electroacoustic Music. Vol. VII”.
Еще пять пластинок выходят в декабре. Среди них – музыка интересного новосибирского композитора Романа Столяра, московского дуэта Валерия Сивера и Кирилла Трепакова, 8-й сборник электроакустической музыки, первые сольные альбомы на “Electroshock Records” известного итальянского композитора-исполнителя Виктора Черулло (Victor Cerullo) и его не менее известного американского коллеги Ричарда Боуна (Richard Bone). Хочу подчеркнуть, что в выпуске этих CD нам была оказана спонсорская помощь “МДМ Банком” и лично Андреем Насоновским.
Кроме того, летом следующего года в Санкт-Петербурге будет проходить фестиваль электронной, электроакустической, экспериментальной и авангардной музыки “Электрошок”. Это будет значимое событие как в рамках России, так и за ее пределами – первый фестиваль, который соберет свыше 130 композиторов со всего мира. По всей видимости по своим масштабам он превзойдет все когда-либо проводившиеся электронные фестивали.
Раньше проведение фестивалей электронной музыки носило, как правило, локальный характер. Обычно то или иное мероприятие было посвящено либо электронной музыке, либо экспериментальной, либо электроакустической. На этот раз произойдет объединение всех серьезных направлений электронной музыки. На фестиваль приглашены такие композиторы, как, Мануэль Готшинг (Manuel Gottsching), Франсис Домон (Francis Dhomont) (в 1930-е годы совместно с Пьером Шафером (Piere Schaffer) разрабатывал новое музыкальное направление, носящее название акузматической электроники, Дитер Мебиус (Dieter Moebius), группа “Art Zoyd”, Эдуард Артемьев, Жорж Антуне (Jorge Antunes) и многие другие.
Но в настоящий момент все-таки самое значительное событие, даже более яркое чем фестиваль, это новая работа моего отца – опера “Раскольников'” по роману Ф. М. Достоевского “Преступление и наказание”, написание которой официально было завершено в сентябре этого года. Гениальнейшее произведение! Сильнее музыки я не слышал вообще! Я это говорю не потому, что автор – мой отец. Я вообще критически отношусь к своим работам и работам отца. Они, как и любая другая музыка, могут нравиться, а могут и не нравиться.
Выпуск оперы на “Electroshock Records” планируется на осень следующего года. На май намечена основная запись, которая продлится до начала сентября. А в октябре-ноябре работа уже будет доступна в виде двойного компакт-диска. Оперу будет ставить Андрон Кончаловский. Постановка – первый квартал 2004 года. И, вероятно, премьера состоится сразу в нескольких городах мира: Лондоне, Париже, Милане, Нью-Йорке и Санкт-Петербурге.
Еще одним немаловажным событием должен стать первый в истории приезд в Россию немецкой электронной группы “Tangerine Dream”. Выступление коллектива состоится 8 и 9 сентября 2003 года в Москве и 10–11 сентября в Санкт-Петербурге. Этот легендарный коллектив даст по два эксклюзивных концерта в каждом городе. Музыканты будут выступать в своем современном составе: Эдгар и Жером Фрезе (Edgar и Jerome Froese). Специально для России они представят программу из своих самых лучших работ периода 1970-1979 годов. Лично для меня это была довольно сложная задача – убедить музыкантов в том, что музыка классического периода “Tangerine Dream” представляет здесь гораздо больший интерес, чем их последние альбомы.
Таковы наши глобальные задумки на следующий год. Дай бог силы и энергии, чтобы все произошло. К настоящему моменту необходимые формальности проведены, договоры подписаны и отступать уже некуда.
А.Г.: Насколько я знаю, фестиваль “Электрошок” должен был проходить в Санкт- Петербурге в августе этого года, почему он был перенесен на следующий?
А.А.: В самый последний момент, когда уже все было готово, мы поняли, что такое грандиозное событие не должно происходить отдельно от празднования трехсотлетия Санкт-Петербурга.
Такие события непременно нужно соединить. Это же первый фестиваль в мире, и его история должна начаться с юбилейной даты! К тому же эту идею поддержали Министр культуры Михаил Швыдкой, который согласился выступить на открытии фестиваля, Председатель Правительства Михаил Касьянов, губернатор Санкт-Петербурга Александр Яковлев и многие другие.
А.Г.: Как проходил отбор музыкантов для участия в фестивале?
А.А.: Мы бросили клич: поместили множество объявлений в интернете и в печатных изданиях. И самые разные авторы со всего мира просто завалили нас предложениями. Поэтому я в отборе музыкантов основывался чаще всего на свои знания в области электроники, и все авторы, которые будут представлены на фестивале “Электрошок”, мне так или иначе известны, со многими я знаком лично или состою в активной переписке. Я присутствовал на их концертах за границей, они приезжали сюда, и, как правило, я знаю, чем занимаются они, а они знают, чем занимаюсь я. Подбор неизвестных мне участников проходил по закономерной цепочке – через одни коллективы мы выходили на другие. А дальше просто слушали и смотрели. Главное условие при отборе музыки – чтобы она не была ди-джейской. Это должна быть серьезная, глубокая музыка.
А.Г.: Скажите, пожалуйста, почему зарубежные издания по электронной музыке, в частности, американская энциклопедия “All Music Guide to Electronica”, отказываются упоминать заслуги российских авторов?
А.А.: Какую электронную музыку вы имеете в виду? Ди-джейскую, клубную?
А.Г.: Нет, не только. Упомянутая мной энциклопедия включает в себя и такие имена, как: Карлхайнц Штокхаузен (Harl-Heinz Stockhausen), Гонг (Gong), Клаус Шульце (Klaus Shulze), “Tangerine Dream”. Но в ней почему-то ни слова не сказано о деятельности нашего ученого Льва Термена и студии электронной музыки Эдуарда Николаевича Артемьева. Не кажется ли Вам, что у Запада предвзятое отношение к российской культуре?
А.А.: Все зависит от того, какие издания вы читаете. На сегодняшний день “Электрошок” имеет дружеские контакты с более чем 5 тыс. разнообразных компаний (это и радиостанции, и печатные издания). Статьи о нас выходят в таких известных изданиях, как Keyboard, Wire, Musical Maker, Musical Express, Audion, Sequences, Rolling Stones, KLEM, Option и многих других. Кстати, если Вы наберете в интернетной версии “All Music Guide” фамилию “Artemiev” или “Electroshock Records”, то найдете информацию о компакт-дисках, ревю и т.  д.
А.Г.: То есть о российской музыке все-таки знают за рубежом?
А.А.: Да. 90 процентов наших тиражей уходит на Запад. Мы популяризируем российскую музыку и там и здесь, но там наш лейбл, похоже, знают лучше, чем в России. Например, мне недавно посчастливилось играть в театре Ла Скала, который в 1999 году открыл двери для серьезной электронной музыки, признав ее классикой XXI века. И это при том, что театр Ла Скала всегда был сценой для классики и никто себе и представить не мог, что там зазвучит электроника.
А.Г.: В предверии столь масштабного фестиваля, коим должен стать “Электрошок”, как Вы считаете, можно ли назвать нашу страну родиной электронной музыки? Как известно, именно в России был придуман и изобретен первый электронный инструмент – Терменвокс?
А.А.: Естественно, в каждой стране существует своя школа электронной музыки. То же самое и в России. История электронной музыки, как известно, уходит своими корнями в XII век, когда в Европе началась работа над звуком и зародилась теоретическая подоплека электронной музыки. Впоследствии композиторы, в частности, Бах и Бетховен, стали применять в своих произведениях различные спецэффекты, которые дополняли звуковую палитру произведений.
В Европе зарождение идей, близких электронной музыке, прослеживается через сочинения композиторов XVII и последующих веков, которые расширили арсенал сложившихся традиционных средств. В этом ракурсе историки рассматривают одну из симфоний представителя венской классической школы Франца Гайдна (1732–1809), где использованы свистки и шумовые погремушки; обязательно вспоминают "Рождественский хорал" Георга Генделя (1685–1759) для хора, оркестра и церковных колоколов; непременно отмечают торжественную увертюру "Битва Веллингтона при Витории" Людвига ван Бетховена (1770–1827), в которую композитор даже ввел (здесь уместно сказать "применил") настоящую артиллерию; "Детскую симфонию" Франца Гайдна (для детских музыкальных инструментов), а также оперную музыку, где часто пользовались "услугами" сценических звуковых машин, воспроизводящих различные шумы и, быть может, впервые средствами оркестра создавались эффекты звукоподражания.
Этот список можно дополнить и более ранними примерами из произведений хоровой музыки.
Хрестоматийное сочинение Орландо Ди Лассо (1532–1594) "Эхо" рассматривают как едва ли не первую попытку пространственного решения организации звукового материала (как теперь сказали бы, "в одноканальном" исполнении – хор размещен на одной площадке, а не распределен по помещению). А такие проблемы встали перед новой музыкой только в конце 1950-х годов (если не считать спорадических опытов культовой музыки американца Чарльза Айвса (1874–1954)). Кроме того, мастера нидерландской школы создавали произведения, используя полифоническую идею, где многоголосие (до 36 голосов) с тщательно выполненной и индивидуализированной каждой партией в реальном звучании сливалось в единый "дышащий" комплекс – гармониетембр, который воспринимается как некий гиперголос, меняющий свою динамику, окраску и внутреннюю структуру (за счет движения голосов), где об абсолютной высоте можно говорить лишь в смысле "ширины полосы" или крайних границ звуковысотной области такой "звуковой массы".
Подобные явления, но уже как прием, можно наблюдать в настоящее время в специальных сонорных эффектах, применяемых и в методике синтеза звука (движение обертонов и других составляющих в тембре без нарушения его целостности). Достаточно вспомнить хотя бы произведение Терри Рилея (Terry Riley) "In c", – это большое сочинение, в конечном счете, представляет собой один единственный гармониетембр, ориентированный в c (до).
Если говорить о достижениях нашей страны в области электронной музыки, то хочется вспомнить, что именно у нас в 1919 году в России Львом Терменом был изобретен первый электронный инструмент Терменвокс, впоследствии свои электронные приборы представили и другие советские изобретатели: Евгений Мурзин (синтезатор АНС), Петр Зиновьев (синтезатор Synthi-100). Интересная ситуация возникла в Бурже, где проводили мероприятие, приуроченное к 80-летию со дня рождения Льва Термена и 20-летию со дня его смерти. Публика просто обомлела, когда вдруг появился живой Термен. Получилось нечто вроде финальной сцены из гоголевского “Ревизора”.
Естественно, у нас существует своя школа электронной музыки. Парадоксально, что даже в злополучные брежневские времена весьма успешно и плодотворно функционировала легендарная Студия электронной музыки, располагавшаяся на первом этаже музея Скрябина. Там был и Synthi-100, и АНС, там же проходили и всевозможные записи, в которых принимали участие мой отец, Юрий и Сергей Богдановы, Владимир Мартынов, Алексей Любимов, Татьяна Гринденко, Алексей Рыбников, Альфред Шнитке, Софья Губайдулина и еще целое созвездие известных композиторов.
Туда даже приходили итальянский режиссер Микелеанджело Антониони, американский продюсер Фрэнсис Форд Коппола, режиссеры Никита Михалков и Андрей Тарковский. Студия была настоящим светочем во мраке той эпохи. Тогда в первую очередь зажималось слово, а вот в электронной музыке опасности никакой не видели, и поэтому были доступны великолепные пластинки с электроникой. Я в свои 6 лет с трудом представлял, кто такие Абба, Алла Пугачева, Бони-М, зато знал, музыку Клауса Шульце, Карлахайнца Штокхаузена, Франсиса Домона (Francis Dhomont), “King Krimson”, “Yes”, “Tangerine Dream” и др. Я и вырос на этой музыке. Но, к сожалению, сейчас понятие ''электронная музыка'' растворилось во множестве своих коммерческих проявлений – танцевальной музыке и популярной эстраде. Фактически любой человек, играющий на синтезаторе или составляющий треки на компьютере, называет себя электронным музыкантом. А раньше эта музыка была чем-то иным. Сравнивать и смешивать всю электронную музыку в единое целое никак нельзя. Надо разделять ее главные направления: электронная музыка, электроакустическая, экспериментальная и авангардная. А все остальное – развлекательная попса.
А.Г.: А что для Вас, человека, всю жизнь занимающегося этой областью искусства, электронная музыка? Считаете ли Вы, что это музыка, сыгранная посредством электронных инструментов, или это нечто большее?
А.А.: За этим, конечно, стоит нечто большее. Каждый человек стремится к самовыражению. И композиторы, которые избрали своим кредо электронную музыку, как правило, в этом очень заинтересованы, потому что это прежде всего новаторская работа – разнообразные звуковые исследования, бесчисленное множество конечных вариантов. Электроника открывает более широкие возможности для автора. А будущее музыки в целом, как мне кажется, сейчас лежит именно в соединении электронных инструментов с живыми. И заниматься этим вполне позволяют cовременные музыкальные технологии, у которых такие возможности, что при желании любой обыватель может купить электронный инструмент или компьютер, прикупить на Горбушке пиратский софт, MIDI-interface, и понеслось. Причем в России софт, который в Европе стоит баснословные деньги продается почти даром.
Поэтому и стали частенько в интернете попадаться высказывания, что, мол, для написания электронной музыки нотная грамота не требуется. Как так можно? Ведь это дилетантство. Если вы занимаетесь музыкой, то должны знать ее историю, и такие вещи, как гармония и полифония.
А.Г.: Музыкальные традиции?
А.А.: Да. Необходимо не просто наигрывать на инструменте незатейливые мелодии пресетными звуками, а искать свой тембр, свое звучание. Мне интересны прежде всего эти аспекты.
Кроме того, я считаю, что особый толчок в развитии электронной музыке дал интеллектуальный рок 1970-х (“The Who”, “Yes”, “Pink Floyd”, “Genesis”, “King Krimson”). Благодаря этим старым коллективам электронная музыка стала развиваться в своих разных направлениях.
Сейчас интересно экспериментирует Питер Габриэль (Peter Gabriel), выпустивший недавно два фантастических сольных альбома “Long Walk Home” и “UP” – смесь и рока, и электроники, и этнической музыки, Брайан Ино (Brian Eno), никогда не стоит на месте, всегда в поисках чего-то нового, всегда отличается своим фирменным звучанием. Недавно, кстати, он подарил мне потрясающий альбом ''Extracts from Music from White Cube'', изданный тиражом всего 5 штук. Не знаю, правда, почему такой тираж!
А.Г.: Для друзей, наверное?
А.А.: Так даже для друзей не хватит!
А.Г.: Возвращаясь к фестивалю. Скажите, чьи живые выступления будут представлены на фестивале “Электрошок 2003”? Также интересно было бы узнать, какие современные технологии сейчас используются для исполнения электронной музыки? Как Вы сами предпочитаете выступать?
А.А.: Исполнение музыки – личное дело для каждого автора. Безусловно, живые концерты на фестивале будут. Это прежде всего совместное выступление отца и гитариста Мануэля Готшинга (Manuel Gottsching) из “Ashra Temple”. Два гиганта! Мануэль – на гитаре, а отец – на электронике при поддержке симфонического оркестра. Мои друзья Марио Шонвальдер (Mario Schonwalder) и Детлеф Келлер (Detlef Keller) будут использовать секвенсерную минусовку и играть поверх нее. Будут музыканты, которые в своих выступлениях привлекают акустические инструменты. Будет представлен полный спектр электронных концертов. 
Лично мне сложно выступать живьем, так как моя музыка в большей степени студийная. Для живых концертов необходимо вести с собой гору инструментов и потом еще провести пару суток за их подключением. Уже были такие прецеденты, но мне это показалось чрезвычайно сложным делом. Во всяком случае, в рамках фестиваля это сделать довольно сложно. Я, по всей видимости, буду работать в формате tape-сoncerts. Хотя будет один день (31 июля), когда в отдельном помещении пройдет бесплатный электронный сейшн, в котором примут участие: Филип Б. Клинглер, Питер Фромадер, “Karda Estra”, Кристофер Де Лауренти и я. Мы сыграем по одной вещи из совместных сочинений, а потом общий джем. Думаю, это будет весьма интересно.
А.Г.: Читателям журнала ''Шоу-Мастер'' будет интересно узнать, какие приборы Вы используете в работе?
А.А.: Я приверженец компании Roland. В мой комплект входят их инструменты: Fantom, JD-800, XP 50, R-8, MC-202, SBX-10. Использую также продукцию компании Ensoniq: EPS-S (переходная модель между 16+ и EPS – всего же их 200 шт; 8 выходов, 24 Мб памяти и 2000 тембров), KMX-8 и SQ-80 (никак не могу с ним расстаться – у него есть несколько звуков, которые не найдешь ни в одном другом инструменте). Еще у меня стоят Kurzweil K-250 – самый лучший инструмент этой компании; синтезатор Alesis Quadrasynth, Korg DDM 220.
Из обработок я использую Ensoniq DP/4, Yamaha SPX 1000, REV 500, SPX 990, Alesis Midiverv, Microverb и другие. Пульт использую аналоговый – Yamaha RM 2408. Из цифровых устройств: hard-disc recording, два АDAT XP, два DAT Fostex и MIDI Interface – Marc of Unicorn MTP AV, Ensoniq MIDI Patch Bay KMX-8.
Я использую родной софт корпорации Steinberg последние версии Сubase VST 32 5.0 и SX, а также WaveLab Ver. 3.0.
Так повелось, что я работаю на PC, а отец – на Mac. В принципе мне возможностей PC вполне хватает. Хотя новая версия E-Magic разработана только для компьютеров компании Apple. Она переплюнула все ранее существовавшее программное обеспечение. Множество именитых музыкантов, таких, как Клаус Шульце, Эдгар Фрезе, сейчас старательно переучиваются работать на E-Magic. Эта система просто фантастика! Многие электронщики в Европе стремительно переходят на E-Magic.
А.Г.: Артемий, в 1990-е вернулся интерес к старым аналоговым приборам. Как Вы относитесь к старинным синтезаторам Moog, Roland, Korg?
А.А.: Отношение самое положительное. Но, к сожалению, у меня ни одного старого прибора нет. Сейчас старые приборы мастерски оснащаются MIDI и цены на них в связи с этим тоже растут. Jupiter-8 – к примеру сейчас в Европе стоит свыше 3000 долларов.
А.Г.: Бытует мнение, что музыка, в том числе и электронная, в своем развитии зашла в тупик. И ничего радикально нового не происходит.
А.А.: Совершенно верно. Полностью с этим мнением согласен (смеется). Вот сейчас Иванушки International (показывает на телеэкран) – это новое!
Вообще я приверженец старой музыки. Люблю Мортона Фельдмана и Стива Райха (Steve Reich). Из новой музыки, как я уже ранее упоминал, нахожусь под впечатлением от Питера Габриэля, новых проектов Брайана Ино и Джона Хасселла (Jon Hassell). Очень интересная музыка у нашего композитора Анатолия Переслегина. Она многим может быть непонятна, но она ни на что не похожа!
А.Г.: А как насчет совсем молодых имен?
A.А.: Из молодых имен все, что мне нравится, обычно выходит в “Электрошоке”.
А.Г.: Спасибо большое за интервью!