|
Несбывшиеся мечты
Из записок реставратора
Борис Смирнов
Написать статью о реставрации звукозаписей и
поделиться с читателями журнала (по просьбе редакции “Шоу-Мастера”) опытом
многолетней работы я собирался давно. Материал в голове, но я все
откладывал и откладывал, и не только потому, что другие проблемы не
позволяли выполнить обещанное. Текст любой статьи о реставрации – всегда
только визуальная информация, и без возможности прослушать звуковые
примеры такие статьи чаще всего (особенно для начинающих) абстрактны. И мы
решили перед выходом статьи разместить на сайте “Шоу-Мастера” только
несколько звуковых примеров в MP3.
Мы
планируем выпустить небольшой тираж СD: "В помощь реставратору.
Мастер-класс". Уверен, это будет интересно не только начинающим
реставраторам и многим читателям журнала, но демо-СD можно использовать
как “звуковое” пособие в учебном процессе различных курсов
звукорежиссеров. В демо-СD будет включена 15-минутная радиопередача о
реставраторах (1969 год), единственную сохранившуюся копию которой передал
мне по наследству Валентин Евдокимов, будут включены, на мой взгляд,
бесценные исторические фонограммы со звуковыми примерами первых
экспериментальных работ по цифровой реставрации в СССР (1986 год),
которые, возможно, сохранились только в моем аудиоархиве, различные
фрагменты фонограмм с магнитных лент и грампластинок с примерами до и
после реставрации, а также фрагменты фонограмм, не подлежащих реставрации
сегодня – для того, чтобы в любой момент (в будущем) можно было проверить
возможности нового программного обеспечения. Если у читателей журнала есть
свои собственные примеры и вы не боитесь их обнародовать, присылайте
фрагмент оригинала и фрагмент реставрации. Это не конкурс! Фамилию можете
не называть. Единственное условие: к фонограмме необходимо приложить хотя
бы небольшую расшифровку (сообщить первоисточник, а также как и чем
устранен дефект). Если материал будет интересен для всех, непременно
включу его в демо-СD, даже если придется снять часть своих
примеров.
Статья о реставрации почти закончена. Но все больше понимаю,
что многие ее фрагменты требуют довольно обширных комментариев, иначе
некоторыми читателями они будут или предвзято поняты, или не поняты
вообще. И я решил временно приостановить работу над статьей. К тому же,
подбирая дополнительные материалы и просматривая статьи в отечественных
журналах, я обратил внимание на то, что в одном журнале (один автор или
несколько авторов) или разных журналах печатаются только положительные
рецензии о той или иной аудиопрограмме. Что поделаешь: каждый кулик свое
болото хвалит! Но практически никто из авторов даже и не пытается сравнить
возможности популярных в России аудиопрограмм записи и
редактирования.
Несмотря на обилие таких статей, многие люди, которые
хотят работать со звуком профессионального качества, но ограничены в
финансах, постоянно мучаются (как и я четыре года назад) вопросом: "Какую
звуковую карту необходимо купить, и какое программное обеспечение
необходимо при этом использовать?"
Поэтому я решил не ограничиться
только заявленной темой, а написать цикл статей, чтобы дать возможность
будущим пользователям самим сравнить программы по иллюстрирующим
картинкам, "снятым" с экрана монитора, и моим комментариям и далее самим
выбрать то, что им ближе.
Первую, вступительную и довольно большую
статью "Несбывшиеся мечты" вы прочитаете в этом номере. Вторую статью под
названием "Аппаратная в коммуналке" – в следующем.
Она будет посвящена
сравнению и анализу лишь некоторых(!) вопросов технологии и скорости
обработки в некоторых популярных и общедоступных в России Аudio
программах: Sound Forge, WaveLab, Samplitude и Сооl Edit Pro.
Третья
статья будет посвящена только вопросам реставрации аудиоматериалов,
записанных на магнитной ленте и пластинках. Я расскажу о своих приемах
устранения некоторых дефектов фонограмм в аналоге. Если получится, уделю
внимание мастерингу. Но, возможно, это будет дополнительная статья.
Четвертая статья будет посвящена только вопросам архивирования
аудиоматериалов.
Вот такой план. И последнее. Обращаюсь к тем читателям
журнала, которые после прочтения статей будут не согласны с написанным: не
забрасывайте меня письмами. Пишите в "Шоу-Мастер" – у вас будет
возможность высказать свою точку зрения на страницах журнала.
Несбывшиеся мечты
О компьютерной реставрации мечтали в Государственном доме радиовещания
и звукозаписи (ГДРЗ) уже в конце 1960-х годов, когда в течение многих лет
велась кропотливая и напряженная работа по реставрации речей Ленина.
Мечтал об этом и я, и мои коллеги. Но тогда в нашей стране это было
утопией. Поэтому любую зарубежную информацию по современным способам и
устройствам цифровой обработки и реставрации звукозаписей на базе ЭВМ я
начал собирать еще в 1970-х годах. Уже в начале 1980-х поток зарубежной
информации стал резко возрастать. Только один перечень разнообразных
проблем и тем, которыми в этот период в разных странах занимались
инженеры, занял бы ни одну страницу. Приведу только некоторые.
1966
год. Фонограф и лазер. Японские инженеры создали "фонограф" с лазерной
иглой.
1979 год. Создан шумоподавитель Phase-linear – 1000А.
1980
год. Исследования: методы устранения или подавления мешающих сигналов и
дефектов в виде тресков и шумов в звуковых фонограммах при большой
длительности обрабатываемых аналоговых и цифровых сигналов.
1981 год.
Исследования: способы надежного улучшения отношения сигнал/шум свыше 5 дБ
при цифровом анализе с линейным предсказанием речевого сигнала на фоне
шумов с 1981 год. Исследования: методы автокорреляционного вычитания
спектра шумового фона.
1982 год. Исследования метода гистограммного
выравнивания для восстановления амплитудных искажений речи. Приведены
структурные схемы метода и устройства, позволяющего его
реализовать.
1982 год. Разработан адаптивный фильтр для подавления
однотональных помех.
1982 год. Создана система шумоподавления для
реставрации акустических записей, позволяющая отделить голос исполнителя
от шумов, помех и музыкального сопровождения для последующего наложения
нового музыкального сопровождения.
В начале 1980 года к работе по сбору
и анализу зарубежной информации о методах цифровой обработки звуковых
сигналов для профессиональных цепей подключился технический отдел ГДРЗ.
Мне также помогали инженеры ВНИИТР и НИКФИ. Информацию присылал или
привозил Захари Миленков – директор Золотого фонда болгарского радио.
Денис Тайтер, официальный поставщик оборудования для Гостелерадио в
1980-90-х годах, с которым я познакомился в 1982 году, также регулярно
присылал или привозил мне (вплоть до1995 года) довольно подробную
информацию и различные предложения. Именно Денис Тайтер привез в Москву
первый демо-СD "No Noise", а затем и демо-DАТ кассету CEDAR.
В январе
1986 года в газете "Труд" была опубликована статья А. Семенова "Сообщаем
подробности". Вот несколько цитат из нее. “Из усилителя раздался мощный
голос Шаляпина. Но, увы, насладиться пением великого певца мешали щелчки,
треск, шипение.
— Не правда ли, типичные дефекты старинных записей на
пластинках? – обратился ко мне заведующей лабораторией обработки звука В.
Жихарев. Он еще раз нажал на кнопку, и – о, чудо! – голос Шаляпина
зазвучал теперь чисто, свежо. То сильно, с глубоким внутренним
драматизмом, то нежно, грустно...
Что же позволяет "вылечить"
музыкальную запись, избавиться от ненужных звуков? Это созданная в
Научно-исследовательском центре технической документации Главного
архивного управления при Совете Министров СССР автоматизированная система
обработки звука.
Но все это сделано пока в экспериментальных целях,
чтобы показать возможности нового метода.
А вот в 1986 году начнется
уже плановая производственная работа.”
Изредка приезжая в центр, я
всегда просил дать мне послушать различные короткие фрагменты фонограмм,
над которыми в тот момент "издевались" программисты, создавая или улучшая
тот или иной алгоритм обработки. Я все отвергал. Наконец, стало что-то
получаться. Ребята очень гордились успехами.
В моем аудиоархиве
сохранились фонограммы со звуковыми примерами первых экспериментальных
работ по цифровой реставрации, о которых упоминает в выше приведенном
фрагменте журналист газеты "Труд" А. Семенов. Аналоговые копии этих
фонограмм в 1986 году были любезно предоставлены мне Володей Жихаревым для
экспертной оценки группой прослушивания, в которую были приглашены цвет
звукорежиссуры и, конечно же, все реставраторы ГДРЗ...
А я по-прежнему
критиковал эти фонограммы неоднократно предлагал Володе Жихареву не
спешить с экспертизой, доработать программное обеспечение, затем заново
отреставрировать фонограммы и только затем выносить их на суд какой-либо
комиссии. Но, видимо, упоенный первыми успехами, вполне уверенный в том,
что экспертная оценка комиссии повторит восторженную оценку журналиста,
Володя спешил.
И вот в аппаратной реставрации в ГДРЗ собралась
комиссия. Почему-то никто из программистов центра не был приглашен(!).
Приступили к прослушиванию. Поскольку звуковые примеры были очень
короткими и их было немного, то звукорежиссеры имели возможность не только
многократно прослушать эти фрагменты, но и узнать о технологических
возможностях и других деталях. Звукорежиссеры ГДРЗ, уже давно пишущие
цифру на реальных, цифровых магнитофонах, но еще абсолютно далекие от
проблем систем компьютерной реставрации и впервые в жизни услышавшие
таковую, прекрасно поняли и мгновенно оценили перспективность системы.
Однако все фонограммы единогласно были забракованы. Несмотря на негативный
отзыв о художественном качестве отреставрированных фонограмм,
звукорежиссеры единодушно и настойчиво посоветовали Володе Жихареву и его
коллегам продолжать работы в области цифровой обработки.
Вскоре был
заключен договор о научно-техническом сотрудничестве между ГДРЗ и центром.
Естественно, говорить о какой-либо плановой производственной работе было
просто преждевременно. В договоре речь шла только об экспериментальной
работе. Было решено, что центр выделит один компьютер для установки в
секторе реставрации ГДРЗ. А программисты центра с учетом мнений и
пожеланий реставраторов ГДРЗ (в обязанности которым вменялось проведение
экспериментальных работ по цифровой компьютерной реставрации) продолжат
работу по модернизации программного обеспечения. Ради этого директор ГДРЗ
В. И. Воронков даже согласился на уменьшение объема реставрационных работ,
проводимых по заказу Теле-радиофонда...
Время шло. Вдруг выяснилось,
перевезти компьютер из центра и установить его в аппаратной реставрации
ГДРЗ – проблема. Тогда руководство ГДРЗ согласилось предоставить
возможность реставраторам ГДРЗ в рабочее время ездить в центр. Пользуясь
случаем, хочу выразить глубокую благодарность В. И. Воронкову, потому что
именно при нем техническому оснащению аппаратных реставрации ГДРЗ
наконец-то стало уделяться больше внимание. Благодаря В. И. Воронкову в
80-е годы в секторе реставрации мы имели не только самые последние
зарубежные устройства для реставрации, но и смогли по техническим
заданиям, составленным нами самими (кто мог лучше реставраторов знать, что
им нужно!) заказывать разработку необходимых нам устройств и получать для
испытаний опытные образцы, а затем и серийные экземпляры...
Договор с
центром не работал. Видимо, Володя Жихарев был настолько уверен, что его
программистам уже море поколено и они сами с усами, и что помощь и советы
профессиональных звукорежиссеров-реставраторов им не особенно-то и нужны.
И наш договор о научно-техническом сотрудничестве, так и не начав
работать, был окончательно забыт. Я перестал ездить в центр – насильно мил
не будешь!
Но история имела продолжение. Мысль о немедленной плановой
производственной работе, видимо, настолько овладела Жихаревым, что
впоследствии он предложил свои услуги фирме “Мелодия”. Реставраторы на
“Мелодии" тоже очень быстро разобрались во всех плюсах и минусах
предлагаемой системы, вскоре и на “Мелодии" все планы были
свернуты.
Иногда я думаю, что и личные амбиции Володи Жихарева, его
нетерпимость к критике, в какой-то мере способствовали закрытию первой в
нашей стране реальной и перспективной программы цифровой реставрации
звукозаписей для профессионального применения...
Некоторые возможности
системы, на мой взгляд (взгляд не компьютерщика, не программиста, а просто
рядового реставратора, которому одному из первых показывали результаты),
хотя и требовали очень тщательной доработки программистами при
обязательном участии профессиональных реставраторов, но уже тогда были
решены на очень высоком уровне. Поэтому я не удивился, когда впоследствии
узнал, что многое из наработанного программистами центра заинтересовало
сотрудников уже возникшей британской системы Cedar, которые побывали в
центре в 1986 году.
Насколько я знаю, первоначальной целью создания
автоматизированной системы было ее использование в Центральном
государственном архиве фонодокументов (ЦГАЗ). Когда три года назад я
побывал там вновь после почти 20-летнего перерыва, никто из знакомых мне
сотрудников даже не вспомнил об этой системе. А когда я спрашивал, только
отмахивались рукой. Сейчас они мечтают, что им когда-нибудь выделят
средства на приобретение зарубежных систем для архивации и
реставрации...
В то время меня очень интересовали две конкурирующие в
мире системы: американская "No Noise" и британская Cedar. Обе системы были
установлены в знаменитой лондонской студии “Abbey Road". Между системами
шла негласная война. Но никто в “Abbey Road" не считал одну систему лучше
другой. На студии существовало мнение, что в сложных и запутанных случаях
более предпочтителен No noise, а для работ, требующих быстрой обработки
материала, наиболее подходящей является система Cedar. Англичанам я
завидовал!..
"Реставрации не подлежит из-за отсутствия технических
средств", – такое заключение к концу 1980-х годов реставраторы ГДРЗ
появлялись все чаще и чаще. Я с боем настоял на этой формулировке, потому
что считал недопустимым тратить время и сипы реставраторов на совершенно
бесполезную работу, а в итоге выдавать сверхнизкое качество реставрации за
нормальное явление.
Хорошо зная техническое состояние фонограмм,
поступающих в плановом порядке из Теперадиофонда в сектор реставрации
ГДРЗ, я пытался расшевелить техническое руководство Гостеперадио на
приобретение нам No Noise или 'Cedar.
Но из разговоров я понял, что
руководство и никогда не выделит валюту. А после того, как в ГДРЗ вообще
закрыли сектор реставрации, и ни телесюжеты, ни обращение к Совету по
культуре и искусству при Президенте России с просьбой помочь сохранить
единственный (всего-то 5 (!!!) специалистов на всю страну) сектор
реставрации (в системе бывшего Гостелерадио) ничего не изменили, стало
окончательно ясно, что дело не в деньгах. Государству просто нет дела до
этой проблемы, и в нашей стране отношение к сохранению и реставрации
фондов во всех государственных архивах еще долгое время не
изменится...
Но в то время главным для меня была не столько стоимость
систем реставрации и даже не вопросы технологии и скорости обработки, а
качество реставрации фонограмм и пределы возможностей при реставрации
особенно сложных, не поддающихся никакой реставрации фонограмм имеющимся в
нашем распоряжении аналоговым оборудованием.
Я прекрасно понимал: если
оборудование и будет куплено, то многие руководители Гостеперадио не
пожелают или не захотят принять во внимание, что любое новое,
сверхсовременное оборудование (в том числе и цифровое) никогда не сможет
сразу решить всех проблем реставрации. И действительно, на что способны
новейшие системы цифровой реставрации по сравнению с традиционной
аналоговой? Этот вопрос не давал мне покоя многие годы. И четкий ответ на
него был для меня очень важен. Демо-СD No Noise и фонограммы на демо-DАТ
кассете Cedar производили очень хорошее и сильное впечатление. Но вы же
прекрасно понимаете, какой звуковой материал обычно включается в демо-СD
или демо-DАТ кассеты. Не каждый человек и тем более не каждая
фирма-производитель решится честно упомянуть о проблемах.
И я решил
поступить так. Меня интересовали уже выпущенные на СD фонограммы,
отреставрированные разными зарубежными фирмами, звукозаписи в системах No
Noise и Cedar. И если у меня в фонотеке была копия варианта аналоговой
реставрации, изданная ранее на виниле и/или изданный еще ранее вариант на
обычных пластинках (78 об/мин), то не попытаться сравнить и
проанализировать звучание аналогового оригинала, а также аналогового и
цифрового методов реставрации было просто невозможно.
Одним из таких СD
(Philips, 1989) была Четвертая симфония Густава Малера (оригинал записан
на тонфильм по трансляции в сентябре 1938 года) в превосходнейшей
интерпретации Виллема Менгельберга (Willem Mengelberg). А в 1982 году на
фирме 'Мелодия" мне предложили выполнить реставрацию этой записи (LP –
Philips, 60-е годы) для альбома из двух LP (Серия "Из сокровищницы
мирового исполнительского искусства. – Дирижеры"), но в тот момент на
выполнение этой работы у меня не было "наряда-заказа от музыкальной
редакции всесоюзного радио, реставраторы ГДРЗ не имели права выполнять
какую-либо работу).
Как раз перепись с тех самых LР, с которых нужно
было реализовать реставрацию для "Мелодии”, и сохранилась у меня в
домашней фонотеке. Пластинки на 78 об/мин в конце 70-х годов дал мне из
рук в руки (для филофонистов это очень редкое качество) прекраснейший
музыкант, музыковед (ходячая музыкальная энциклопедия) и просто добрый
человек Давид Абрамович Рабинович.
Дирижерские интерпретации –
сверхинтереснейшая область. В те годы меня больше всего интересовали
пластинки на 78 об/мин с записями Вильгельма Фурвенглера (Wilhelm
Furtwangler), не переизданные до сих пор на Западе на LР (что уж говорить
об СССР). И вот у меня в руках не только пластинки с не переизданными
записями п/у Фуртвенгпера, но и с непереизданными записями п/у
Менгельберга, упоминание о котором я уже встречал в музыковедческой
литературе, но до сих пор не слышал ни одной (!) его
записи.
"Шоу-Мастер" – не музыковедческий журнал и писать о своих
впечатлениях об услышанных интерпретациях я не стану. Я ведь технарь, а не
музыкант.
Одно депо слушать СD или LР с отреставрированными
фонограммами с позиции музыковеда, филофониста или просто любителя музыки.
Другое дело – слушать и изучать эти записи с позиции реставратора.
Оценивать (как это часто предлагает сегодняшнее поколение
любителей-реставраторов) любую реставрацию (аналоговую или цифровую)
только с технической стороны глубоко ошибочно. Именно художественные
аспекты реставрации всегда стояли во главе угла и заставляли разработчиков
программного обеспечения постоянно совершенствовать свои программы. Не
скрою: некоторые СD крупнейших мировых фирм звукозаписи с реставрацией в
системе No Noise вызывали (и не только у меня одного) порой недоумение, а
иногда просто разочарование.
В Москве уже появился No Noise. И надо
случиться такому совпадению: ко мне в аппаратную зашел Андрей Гаврилов с
предложением отреставрировать (для последующего выпуска на СD) песни
Владимира Высоцкого. Никогда не забывайте, что реставрация фонограмм для
использования их в радиовещании отличается от реставрации этих же
фонограмм для винила и тем более для СD. Я пообещал подумать, но склонен
был отказаться по двум причинам.
Первая: я уже отреставрировал довольно
много фонограмм Владимира Высоцкого по заказу музыкальной редакции
всесоюзного радио, и, честно говоря, изрядно эмоционально и физически
устал.
Вторая, пожалуй, более веская и главная причина: фирма "Мелодия"
еще продолжала "штамповать" серию LР "На концертах В. Высоцкого”. Работала
над этой серией прекрасный и трудолюбивый реставратор Тамара Павлова. Я
знал практически все ее работы. Работа над серией "На концертах В.
Высоцкого" – была кропотливой из-за плохого качества звука. Поэтому сроки
выпуска некоторых LР задерживались (думаю, не по вине Тамары Павловой).
Тогда на "Мелодии" попросили подключиться к этой работе меня.
Но я был
уверен, что если соглашусь, то это будет выглядеть неэтично по отношению к
Тамаре Павловой (это третья причина).
Четвертая и тоже, на мой взгляд,
немаловажная причина: каждый реставратор имеет свой собственный почерк.
Мой почерк отличался от почерка Тамары, а это могло (а может быть, и не
могло – кто знает?) плохо сказаться на восприятии, принятии или неприятии
серии этих LР у филофонистов и слушателей. Я считал, что вся серия LР
должна быть выполнена одним реставратором. Поэтому, поблагодарив за
оказанное доверие и интересное предложение, я отказался.
И вот теперь
новое неожиданное предложение от Андрея Гаврилова. Зная, в каком
техническом состоянии находятся любительские домашние записи (чаще всего
даже не оригиналы, а n-ные копии), я хорошо представлял себе этот огромный
объем работы и сроки их выполнения.
И тогда я предложил попробовать
отреставрировать одну из фонограмм на No Noise. Это был довольно трудный
материал, но мне казалось, что именно с помощью No Noise можно будет
отреставрировать эту фонограмму. Через какое-то время Андрей принес мне
послушать отреставрированный вариант. Я предполагал, что может не
получиться (никогда не предугадаешь, удастся ли получить хороший или хотя
бы приемлемый отреставрированный вариант), но я никак не ожидал такого
ужасного качества реставрации. Мне стало страшно. Но не за себя (вытяну ли
я такой объем работы? уложусь ли в сроки?) а за фонографическое наследие
Владимира Высоцкого, которое впервые будет выпущено на СD, возможно, в
таком или подобном виде. И я решил принять предложение...
Сегодня и No
Noise, и Cedar по-прежнему служат эталонами цифровой компьютерной
реставрации.
Их возможности значительно расширились. К сожалению, и в
наши дни ни одна система цифровой реставрации не в состоянии справиться со
многими сложными звуковыми материалами. Не следует ждать чудес в ближайшем
будущем, потому что для возможного преодоления этого рубежа потребуется
еще много времени.
Однако цифровая компьютерная реставрация материалов
для служебного использования показывает настоящие чудеса. Мне очень
понравилась система, разработанная в питерском "Центре речевых
технологий", с которой я познакомился на проходившей в мае 2001 года в
Москве первой Всероссийской научно-практической конференции о
культурологии, аудио-архивировании и новых технологиях.”
Пока я лично
не рискнул бы (хотя в документации разработчики и пишут об этом)
использовать эту систему для реставрации художественных звукозаписей – для
этих целей необходима значительная доработка программного обеспечения, но
для судеб-но-криминалистических экспертиз, повышения разборчивости речи в
условиях шумного окружения, выделения источника звука в условиях низкого
качества каналов связи, для государственных правоохранительных органов,
служб безопасности и служб расследования чрезвычайных ситуаций система
просто незаменима (и, на мой взгляд, сверхконкурентноспособна). В разные
годы мне посчастливилось послушать очень короткие звуковые примеры работы
других аналогичных зарубежных систем (сделать копии фрагментов этих
звуковых примеров для моего аудиоархива было невозможно – спасибо, что
хоть дали послушать!). Так что есть, с чем сравнивать! Пользуясь случаем,
я бы хотел через журнал "Шоу-Мастер" выразить сотрудникам "Центра речевых
технологий" свое уважение в связи с выполнением ответственного задания по
восстановлению записей с погибшей подлодки "Курск". Уверен, ко мне
присоединятся и читатели журнала...
Вернемся в 1980-годы. Тогда в нашей
стране купить что-либо отечественное было просто невозможно – никто ничего
не производил. И вот осенью 1990 года поступила информация, что
ленинградская фирма Digiton разработала рабочую станцию для реставрации
аудиоматериалов. И вот мы, главный технолог ГДРЗ Б. Я. Меерзон,
инженеры-цифровики и я, поехали в Ленинград. Я испытывал любопытство (чем
порадуют бывшие сотрудники ВНИРПА?) и желание сделать все от меня
зависящее, чтобы дать разработке жизнь (уже стало окончательно ясно, что
ни No Noise, ни Cedar нам не видать). Честно говоря, я не рассчитывал
услышать какие-то потрясающие результаты. И действительно, качество
цифровой обработки фонограмм было ненамного лучше того, что я уже слышал
несколько лет назад в центре Володи Жихарева в Москве, но я даже не стал
об этом заикаться...
Сами исследования требовали больших затрат времени
и, естественно, больших денег, не говоря уже о времени для написания
самого программного обеспечения и изготовления "железа" (я прекрасно помню
о проблемах с запуском в серийное производство многих цифровых устройств
НИКФИ).
Если в центре Володи Жихарева вся обработка выполнялась Host
processor, то в тот момент заводить разговор об обработке в реальном
масштабе времени было просто бесполезно. В станции Digiton использовалась
дополнительная плата со своим DSP на борту, и некоторые операции
выполнялись в реальном масштабе времени – уже прогресс! Меня немного
смущало и даже беспокоило, что на многие мои конкретные вопросы или не
давалось никаких ответов, или давались ответы на "тарабарском" языке. Мне
так и не удалось прояснить для себя, например, тип материнской платы
аудио- и видеокарт, какой слот использует их плата обработки (18А или
РС1), тип DSP и т. д. Подключенный к станции в качестве конвертера DАТ
магнитофон уже информировал о том, что оцифровщики в системе низкого
качества. Настойчивые просьбы показать еще что-нибудь (например, работу
шумоподавитепя), тоже почему-то игнорировались. Слышал я и все дефекты
работы "щелчкодава" (терминология не моя). Слушательский опыт, который
постепенно приобретался при анализе и сравнении возможностей лучших
мировых систем "No noise" или “Cedar” давал мне право смело судить о
качестве любой системы цифровой компьютерной реставрации как с
технической, так с художественной точки зрения).
Меня всегда
интересовали вопросы технологии и терминологии. Я считаю, что
технологические инструкции и рекомендации должны быть емкими и точными,
конкретно отвечать на вопросы что, и как надо сделать при производстве тех
или иных работ на имеющемся в распоряжении звукорежиссеров-реставраторов
оборудовании (не затрагивая, естественно, вопросы творчества). Поскольку в
объяснениях сотрудников Digiton встречались многие незнакомые мне термины
и слова (а то и просто жаргонные или условные понятия), я просил снова и
снова продемонстрировать работу станции и показать, как конкретно
выполняется та или иная операция и объяснить, почему она так называется,
чтобы понять суть и связать или ассоциировать услышанное с общепринятыми в
мировой аудиотехнике терминами. Мне бесконечно демонстрировали одну и ту
же аудио-визитку – популярную песню "Canary", которая сопровождала
выступления любимого в нашей стране и за рубежом коллектива Вячеслава
Полунина.
Что касается цифровой обработки в отдельных физических
устройствах, то, например, некоторые разработки НИКФИ 80-х годов несколько
опережали многие аналогичные зарубежные разработки, хотя в НИКФИ могли
использовать только отечественную (!) элементную базу.
В лаборатории Б.
Г. Белкина в НИКФИ работали очень сильные инженеры-цифровики и
программисты (М. Гордон, Ю Барышненков, М. Цыганков). В секторе
реставрации ГДРЗ испытывались многие макеты, а затем опытные экземпляры
цифровых устройств, разработанных в НИКФИ. И когда со временем в студиях
ГДРЗ стало появляться все больше и больше импортных цифровых устройств
обработки, то было с чем сравнивать!..
В эти же дни в Ленинграде мы
получили из Москвы от технического руководства Гостелерадио "добро” на
заключение договора на изготовление для ГДРЗ нового опытного образца
рабочей станции. Мое пожелание, чтобы будущая станция полностью
соответствовала техническому заданию, составленному в ГДРЗ, также была
включено в договор. Одновременно были составлены все необходимые документы
(отзывы, заключения и т. д.). Станция стоила очень дорого, но все же это
были рубли, а не валюта, и надо было быть уверенным, что эту сумму
заблаговременно зарезервируют в наступающем финансовом году.
По
возвращении в Москву я открыл свой архив и на основе собранных данных на
уже существующие подобные зарубежные рабочие станции составил "рыбу"
технического задания. Через какое-то время из Ленинграда приехали два
молодых программиста. Ребята с энтузиазмом познакомились с подготовленным
документом и выслушали мои комментарии.
Мне не нравился интерфейс (я
даже нарисовал собственные эскизы интерфейса, но решил до поры до времени
их не показывать). Я был очень далек от проблем перепрограммирования
интерфейса. Но, на мой взгляд, для программистов это не такая уж и сложная
задача.
Больше всего мне не нравился режим работы со стереофонограммой
(или монофонограммой, воспроизведенной на стерео магнитофоне и,
естественно, записанной на двух дорожках). Надо было додуматься предложить
обрабатывать в стереофонограмме сначала левый канал, вообще не слыша
правый канал (!), и, наоборот, обрабатывать правый канал, не слыша левый
канал! Такая мысль даже и в голову не приходила программистам из центра
Володи Жихарева в Москве. А ведь они по образованию обычные
программисты-математики (далекие от звука, но понимали, что этого делать
нельзя), а не бывшие работники института с мировым именем. Режим
раздельной обработки каналов стереофонограммы разными устройствами очень
нужен и важен. Но при условии одновременного (!!!) слухового
(громкоговорители) и визуального (индикаторы уровня, гониометры,
коррелометры, анализаторы спектра и т. д.) контроля обоих каналов. Эту
тему я поднял еще в Ленинграде. Там же было решено отразить этот аспект в
техническом задании. Подготовленный мной документ приняли. И ребята уехали
в Питер, пообещав держать меня в курсе дела...
Через какое-то время они
приехали еще раз, чтобы прояснить некоторые детали. В глазах уже не было
энтузиазма и заинтересованности. Было видно, что они чем-то очень
обеспокоены...
Чем все закончилось? Больше сотрудники Digiton не
появлялись в ГДРЗ. Правда, через какое-то время в одной из аппаратных
Телерадиофонда в Медведково был установлен тот самый макет рабочей
станции. Мне рассказывали, что туда неоднократно приезжали уже другие
сотрудники Digiton. И они даже что-то модернизировали. Но кончилось все
тем, что в Москве появилась фирма RCD, занимающаяся реставрацией
звукозаписей, используя новую рабочую станцию фирмы Digiton
"Канонъ".
Руководству Digiton удалось обвести вокруг пальца и наказать
Телерадиофонд дважды: сначала сбагрить не пригодный для работы тот самый
макет рабочей станции, а затем просто сманить его сотрудников (брали в
качестве реставраторов даже подборщиков фонограмм). Ребят я не осуждаю. В
Телерадиофонде им ничего не светило, а на RCD платили очень хорошие
деньги.
С момента покупки и вплоть до списания рабочей станции в
Телерадиофонде так и не было произведено ни одной плановой реставрации
фонограмм! Сколько я не просил показать хоть какую-нибудь
отреставрированную на этой станции фонограмму, в ответ слышал постоянные
ссылки на какие-то эксперименты. Тогдашние руководители Телерадиофонда
давно лелеяли мечту о собственной технической реставрационной базе и,
видимо, начали ее создавать таким странным образом. Создали!!!
А схемы
наших аппаратных действительно уже давно были готовы к использованию
новейших компьютерных технологий. Такая возможность рассматривалась
заблаговременно. Уже в начале 80-х (при перемонтаже и переоснащении
аппаратных реставрации аналоговой техникой) все эти будущие подключения
были предусмотрены и реализованы. Поэтому дословная цитата из статьи
Вячеслава Янчевского в начале этой статьи – не домысел. Мы действительно
были готовы начать плановую производственную работу, как только для нас
будут приобретены рабочие станции для реставрации аудиоматериалов.
Я
просчитал затраты времени:
Подключение рабочей станции заняло бы не
более часа (самое большое несколько дней).
Профилактические измерения –
один-два дня, ну пусть неделя.
Три месяца интенсивного ежедневного
обучения реставраторов работе на РС.
Еще один квартал на опытную
эксплуатацию и... поехали!
В отношении сроков обучения я тогда ошибся.
В августе этого года я навестил своего бывшего коллегу Бориса Смирнова (у
нас только отчества разные) в его аппаратной на Пятницкой. Из шести
реставраторов ГДРЗ в профессии нас остались только двое. Я постоянно
работаю дома (на РС, но в той программе, которую выбрал сам), а Борис
работает на рабочей станции "Тракт". Мне было очень интересно посмотреть
станцию через столько лет: "Что же, в итоге, получилось?" Ведь в
разработке "Тракта" принимали участие те самые ребята, которые приезжали
ко мне в ГДРЗ. В станции реализован расширитель стереобазы, принцип работы
которого я объяснял с карандашом в руке еще осенью 1990 года в Ленинграде.
Программистам удалось реализовать только часть функций. Остальное (и очень
важное) они или не поняли, или не захотели сделать.
Я задавал Борису
вопросы и видел, как он ловко и быстро все проделывает. Как выдумаете, за
какой срок Борис освоил станцию и начал самостоятельно выполнять работу по
реставрации и мастерингу? Хотите – верьте, хотите – нет: всего за один
месяц! Хоть до этого Борис никогда в жизни не работал на РС! Хорошая
профессиональная школа (Борис – ученик Валентина Евдокимова) и большой
многолетний опыт самостоятельной работы звукорежисссера-реставратора ГДРЗ
по реставрации фонограмм Телерадиофонда (возможно, и мои старания
постоянно держать коллег в курсе проблем компьютерной реставрации) дали
свои результаты.
Послесловие
С приходом в ГДРЗ нового директора сектор реставрации в 1990-х годах не
получил ни одного (!) нового устройства (ни аналогового, ни цифрового).
Все ежегодные заявки на новое оборудование по-прежнему принимались, но они
вообще не рассматривались, или постоянно терялись. Коллектив ГДРЗ стал
постепенно редеть. ГДРЗ покидали сами или по принуждению прекрасные
звукорежиссеры с мировыми именами, первоклассные инженеры и специалисты.
Уникальный Дом звукозаписи разваливался на глазах. В 1997 году дошла
очередь и до реставраторов. В связи с тем, что Телерадиофонду сначала
сильно задерживали бюджетные деньги для оплаты плановых реставрационных
работ, а потом и вообще перестали выделять, в ГДРЗ решили избавиться от
сектора реставрации. Сначала не было месяца, потом недели, потом дня,
чтобы кто-нибудь из руководителей или злопыхателей не говорил
реставраторам: "Скоро вас закроют (прихлопнут и т. д. и т. п. – русский
язык богат!)”.
И этот день все-таки наступил. Мне предложили невысокую
должность. Я согласился при условии, что мне сейчас же предоставят отпуск,
который был мне нужен, чтобы сохранить весь свой архив, который я уже
давно начал переносить домой.
Архив оказался таким большим, к тому
времени еще примерно половина его все еще оставалась в аппаратной. Это
были мои личные книги, энциклопедии, словари, журналы, различные статьи,
буклеты, ноты, партитуры, книги по теории музыки и акустике, различная
техническая документация на давно списанное и уничтоженное оборудование,
грампластинки – всего не перечислишь.
Я держал все это в аппаратной,
потому что ГДРЗ был для меня вторым домом. Архив был доступен для каждого
желающего познакомиться с тем или иным материалом. На его материалах
несколько студентов написали свои дипломные работы).
Если бы я не
забрал свой архив, то какую-то его часть разворовали бы (мне потом
рассказывали, как после моего увольнения из ГДРЗ из моей аппаратной под
различными предлогами растащили много устройств и приборов), а остальную
часть архива (за ненадобностью) просто бы выбросили во внутренний двор
ГДРЗ (возможно в бумажных мешках, а возможно и нет). Почти 20 лет назад я
спросил Давида Абрамовича Рабиновича, откуда у него пластинки со штампом
немецкого радио. И он мне рассказал, как после войны часть трофейных
немецких грампластинок передали в ЦГАЗ, часть еще куда-то, а остальные
выбросили во внутренний двор Дома звукозаписи – и все кому не лень топтали
и разбивали их ногами. Некоторые, еще не разбитые пластинки собирали для
своих коллекций молодые музыканты. Вот таким образом немецкие пластинки
сохранились у Давида Абрамовича.
Вернувшись из "отпуска", я сразу же
подал заявление об увольнении. Взбешенная моим неожиданным заявлением об
увольнении (СМИЛОСТИВИЛИСЬ, а он такую свинью подложил!), начальница
отдела кадров немедленно отдала распоряжение и буквально через минуту ко
мне в аппаратную влетела дежурный инженер ГДРЗ и, при всем честном народе,
приказала: "Десять минут на сборы, немедленно сдать ключ от моей
аппаратной и покинуть здание ГДРЗ". Я опечатал аппаратную, потому что был
материально ответственным лицом и на мне "висело" оборудование на
несколько миллионов рублей, и отдал ключ.
Слава Богу, что весь удар
пришелся на меня, а моих коллег не тронули! Я ушел из родного дома к концу
рабочего дня одновременно и с чувством грусти и с чувством внезапного
облегчения: наконец-то я свободен!
Но еще год я приходил в это здание.
Перед самым моим увольнением, Ольга Громова (спасибо ей большое!) –
генеральный директор радиостанции "Орфей", располагающейся в этом же
здании, пригласила меня к себе на работу. "Но какой из меня теперь
работник! – ответил я ей (правая рука все еще дрожит, писать пока ничего
не могу: получаются какие детские каракули). "Приходи! Я найду тебе легкую
работу." – ответила Ольга.
И действительно, такая работа нашлась: я
прослушивал дома почти все DАТ кассеты, поступавшие по международному
обмену на "Орфей", и готовил фонограммы к эфиру.
В этом здании на улице
Качалова я проработал 25 лет, но мне так и не удалось воплотить в жизнь
мечту и предыдущего и своего поколения реставраторов о цифровой
компьютерной реставрации. И во многом я виню самого себя: возможно, надо
было быть еще настырнее, а может быть, ловчее и хитрее.
А тогда, зимой
1988 года, увольняясь из ГДРЗ, я считал, что в реставрации для меня еще не
все потеряно! Ничего страшного! Начну все заново! Вот только где? И с
кем?
(Продолжение следует)
* Первые три статьи из цикла “Из записок реставратора” вы найдете в
журнале “Шоу-Мастер” № 3 (1998) и № 1–2
(1999).
|
