vostok 2

 В средине 1996 года в Виннице случилось событие, которое не прошло мимо внимания мировой музыкальной общественности, но на которое демонстративно не обратили внимания в Украине. Так вот, в Виннице был построен первый на территории бывшего СССР "правильный" студийный комплекс.

Мне было известно о существовании контрольной комнаты на тон-студии "Мосфильма" по проекту великого акустика-дизайнера из Калифорнии Тома Хидли, но он проектировал не комплекс, а только контрольную комнату. В том же 1996 году в Петербурге была открыта студия "Добролет", которую проектировал не менее известный акустик-дизайнер Филип Ньюэлл. Проект студии не был изначально цельным: Ньюэлла пригласили для проектирования контрольной комнаты, и только потом пришла идея воспользоваться его опытом по части остальных студийных помещений.

Проект винницкой студии был изначально цельным и продуманным. Он включал в себя контрольную комнату с объективным дальним контролем, тон-зал с нейтральной/варьируемой акустикой, помещение с "мертвой" акустикой и каменную комнату - своеобразную визитную карточку Ньюэлла.

Как же возникла идея именно такой студии и как она потом материализовалась? Автор этой статьи был не только инициатором создания этой студии, но и непосредственным участником ее строительства, а потом более трех лет - ее бессменным руководителем.

ПРЕДЫСТОРИЯ И ФОРМИРОВАНИЕ ОСНОВНЫХ ПРИНЦИПОВ

К началу 90-х годов я занимался аранжировкой (сначала на Roland D-20 и D-50, затем - на Ensoniq SD-1, TS-10 и т. д.), а также эпизодически работал как звукоинженер на полупрофессиональной аппаратуре в домашних условиях. При сочетании приятного с полезным это помогало зарабатывать "на хлеб с маслом". Студий как таковых в Виннице в то время не существовало вообще. Моя аппаратура менялась, становилась все лучше и лучше. И наконец я почувствовал, что достиг какой-то черты, за которой дальнейшее улучшение оборудования уже практически не улучшало готовых миксов.

У провинции по сравнению с мегаполисами есть пусть единственный, но существенный плюс: люди там могут позволить себе... помечтать! А в нашей работе, согласитесь, это не последнее дело. Провинциальных мечтателей еще называют чудаками, но разве не такие чудаки двигают прогресс?

Мне не раз приходилось наблюдать работу столичных студий: время расписано едва ли не по минутам, творчество превращается в конвейер. Тут уж не до поисков или звукорежиссерских находок. Но я жил в Виннице и мог позволить себе поэкспериментировать. В результате экспериментов я пришел к выводу, что задача качественного профессионального оборудования - максимально честно донести исходный сигнал от микрофона до громкоговорителя. В начале 90-х годов такой вывод мог показаться крамольным. Тогда "в полный рост" поднимались цифровые процессоры, а их все возраставшие возможности в союзе с агрессивной маркетинговой кампанией фирм-производителей должны были создать у потребителей ощущение их всемогущества. Другими словами, потребителям активно внушали, что с помощью цифровых процессоров и современных средств обработки любой сигнал можно превратить в тот, который вам нужен, т. е. можно делать все! На меня маркетинговая кампания также влияла, но результаты экспериментов говорили о другом.

У кого из вас, уважаемые коллеги, не было после сведения какого-либо материала чувства: "Вот работа, которой я могу гордиться!"? А спустя какое-то время прослушиваешь это на других мониторах и в других условиях - и стыдно за то, что сделал, стыдно настолько, что даже не хочется признаваться в том, что именно ты это "слепил". Но возвращаешься в свою "среду обитания", снова слушаешь - нет никакого "криминала". Все дело в разных условиях мониторинга. Уже потом мне приходилось участвовать в обсуждении нескольких райдеров строящихся студий звукозаписи, и ни разу эти обсуждения не начинались с выбора мониторов. В лучшем случае на мониторы резервировалась какая-то сумма (обычно около 500-1000 долларов), и на этом все. Вы можете себе представить хирурга, которому безразлично, каким скальпелем делать операцию? Или художника, которому безразлично, из чего сделана его кисточка? Но ведь мониторы для звукорежиссера - то, что скальпель для хирурга, кисть для художника! Откуда же такое пренебрежение?

И тогда я дал себе слово: если мне придется строить студию звукозаписи, то в первую очередь позабочусь о ее акустических свойствах и мониторном контроле.

Эта мысль уже выглядела крамольной с точки зрения членов моей семьи. Если бы я, как аранжировщик, начал вкладывать деньги в новые синтезаторы, компьютеры, MIDI-клавиатуры, сэмплеры или библиотеки к ним, это было бы еще объяснимо, так как сразу начало бы приносить вполне материальные дивиденды. Но вкладывать деньги в какую-то акустику?! Участвуя в студийных записях в качестве музыканта, я заметил, что лучшие дубли прописывались там, где, во-первых, мне было удобно и где, во-вторых, музыкантам подходили условия студийного мониторинга, т.е. звук в наушниках их не просто устраивал, а воодушевлял на творческую работу.

Так по крупицам сформировались требования к будущей студии.

1. Это должна быть студия с хорошей (желательно варьируемой) акустикой, чтобы звучание живых инструментов не только хорошо "переносилось на ленту", но и вдохновляло бы музыкантов на самое лучшее исполнение.
2. В контрольной комнате нужно установить большие мониторы дальнего контроля с максимально объективным и неокрашивающим звучанием.
3. Это прежде всего будет студия для музыкантов, а ее дизайн и тысячи более мелких деталей должны быть максимально удобны для работы и творчества, не противореча техническим требованиям.
4. Условия коммутации и внутристудийного мониторинга должны быть максимально гибкими и создавать в наушниках музыкантов тот мир, какой они себе представляют.
5. Хотелось бы, чтобы студия находилась в центре города, недалеко от вокзалов, гостиниц, кафе и т. п.; в то же время это место должно быть тихим и уютным.

   Уже потом, когда строительство студии было в разгаре, мне в руки попал журнал "Шоу-Мастер" (1-1996), где в статье Константина Лакина о строительстве студии Аркадия Укупника встретилась фраза, очень точно отражающая мое понимание всего этого процесса: "Любая студия, в отличие от Земли, лежит на пяти китах: акустика помещения, аппаратура, кабельная разводка, комфорт, персонал". В моем понимании и в моей интерпретации это выглядит следующим образом:

1. Дизайн и акустический дизайн.
2. Объективный мониторный контроль.
3. Коммутация и условия внутристудийного мониторинга.
4. Оборудование.
5. Персонал.

И если последние два пункта - величины изменяющиеся, то характеристики студии по первым и основным трем пунктам нужно закладывать с самого начала строительства.

ПЕРВЫЕ ШАГИ

Итак, основные принципы будущей студии были определены. Оставалось всего ничего - найти ответы на два вопроса:

1. Кто инвестирует деньги в строительство студии?
2. Кто сможет правильно спроектировать и воплотить в жизнь эту идею?

Но сначала небольшое отступление. В средине 90-х годов по количеству высококлассных музыкантов на квадратный метр Винница могла дать фору многим городам Украины. Среди этих музыкантов - Михаил Барановский, Павел и Юрий Шепеты, Николай и Александр Хоревы, Сергей Новиков, Олег Асеев, Анатолий Антонишин и другие. А винницкий муниципальный хор (от его исполнительского мастерства Филип Ньюэлл был в восторге) под управлением Виталия Газинского неизменно занимал призовые места на представительных европейских конкурсах. К сожалению, сейчас большинство из них "поднимают культуру" мегаполисов и дальнего зарубежья. Но в то время наличие в городе стольких высококлассных музыкантов и при этом отсутствие студии звукозаписи для их самореализации выглядело, мягко выражаясь, несправедливо и парадоксально. Так больше продолжаться не могло, и кто-то должен был это исправлять.

К тому времени я занимал должность начальника отдела культуры Центрального Дома офицеров ВВС, который, как и штаб ВВС Украины, находится в Виннице. Не буду здесь рассказывать, как меня "занесло" в армию. Но то, что я был офицером в звании майора, - чистая правда.

Винницкий Дом офицеров представляет собой основательное трехэтажное кирпичное П-образное здание послевоенной постройки с толстыми наружными стенами. Он расположен в центре города, имеет зрительный зал на 1000 мест, конференц-зал, танцевальный зал, библиотеку, учебные классы, рестораны, кафе, туалеты, бильярдную и т. п., а еще уютный внутренний дворик, который летом просто утопает в зелени и создает какую-то особенную ауру. В пяти минутах ходьбы находятся вокзалы, гостиница, базар, остановки общественного транспорта. При этом в Доме офицеров всегда тихо, в т. ч. и во дворике. Одним словом, идеальное место для студии звукозаписи.

Командующим ВВС Украины в то время был Владимир Михайлович Антонец - человек большого ума, интеллигентный и порядочный руководитель. Мне (тогда еще капитану) удалось пробиться к нему на прием и изложить свои идеи о создании мощного аудиовидеокомплекса на базе Дома офицеров, а также приобретении звукового и светового оборудования для зрительного зала. Внимательно разобравшись, он дал "зеленый свет" на финансирование проекта. Это было первой большой победой! Правда, реальные деньги появились только спустя полгода.

Оставалось определить, кто спроектирует и реализует эти идеи.

Сейчас уже даже смешно вспоминать, как в то время на разных студиях решали проблемы акустики. Чего только не придумывали! Последним писком моды была отделка стен внутри студий... картонными упаковками из-под куриных яиц! В глубине души я понимал, что это неправильно, но предложить что-то более конструктивное не хватало знаний. Единственное я знал точно - в студии нежелательны параллельные поверхности и желателен высокий потолок, а в Доме офицеров потолки под 5 метров. Поэтому акустический дизайн я отложил до лучших времен, а сам занялся перепланировкой выделенного помещения.

Помещение под будущую студию представляло собой квадрат общей площадью около 90 метров с высотой потолков в 4,5 метра. Вариантов планировки у меня было сотни. В итоге я остановился на варианте с контрольной комнатой и тремя студийными помещениями, чтобы все участники процесса могли видеть друг друга через внутристудийные окна, и приступил к его реализации.

По контуру будущих стен пришлось резать дубовый паркет и заливать железобетонный фундамент. Поверх фундамента в полкирпича возводились двойные стены с воздушной прослойкой около 6 сантиметров.

Параллельно взялся выбирать оборудование и искал специалиста, который сможет проконсультировать нас об акустическом дизайне. В то время (а это был 1995 год) на студиях доминировали аналоговые магнитофоны и цифровые модульные магнитофоны Alesis ADAT и Tascam DA-88. Цифровые станции записи на хард-диск (в основном Digidesign Session-8) только появились и были еще довольно несовершенными. Но я поверил в их будущее и рискнул. Первый транш был потрачен на систему Digidesign ProTools III с конвертором I/O 888 на базе компьютера Power Macintosh 8100/110 и на сэмплер Emulator-IV (инстинкты аранжировщика взяли верх!) - новейшие приборы, каких в Украине еще ни у кого не было. Но как же быть с акустическим дизайном?

Вариантов было всего два: или найти и пригласить кого-то из иностранных специалистов, или выйти на Юрия Гребешкова из Москвы (за его работами я до сих пор стараюсь следить и отношусь к ним и к нему самому с нескрываемым уважением). Об иностранном специалисте нечего было и думать: как его найти, как с ним договариваться и во что это выльется? Правда, время от времени мне попадал на глаза журнал "Studio Sound", и в нем я читал о таких акустиках-дизайнерах, как Том Хидли, Филип Ньюэлл, Сэм Тойошима и другие, но выйти на них мне казалось несусветной дерзостью и наглостью.

Между тем время шло, а с акустическим дизайном ничего не решалось. Кроме того, на полгода прекратилось финансирование студии.

И вот однажды в журнале "Шоу-Мастер" (2-1994) в рубрике "Тайны студии" я прочитал статью Михаила Матусова "Дизайнер студий Филип Ньюэлл". Я не поверил своим глазам! Дальше все смахивало на детектив. Через знакомых в Санкт-Петербурге я узнал телефон Матусова, созвонился с ним. Он рассказал о планах строительства студии "Добролет", на которой работал главным инженером. Это был шанс! Теперь только бы возобновили финансирование, иначе у дальнейших переговоров не будет никакой материальной почвы.

КРУТОЙ ПОВОРОТ

Спустя какое-то время финансирование было возобновлено. Об этом я узнал в апреле, в пятницу под вечер. Сразу же позвонил Матусову и услышал, что Филип Ньюэлл сейчас в... Санкт-Петербурге (!) и будет там еще два дня - в субботу и в воскресенье до обеда. Надо срочно ехать, ведь никакие факсы и заочные переговоры не заменят живого общения! Ни поездом, ни самолетом не успеваю. Поэтому на следующее утро я уже "крутил баранку" автомобиля на дороге в Санкт-Петербург, а это почти 1650 километров!

На "ралли" ушли сутки, и в 7 часов утра я был уже в Санкт-Петербурге. На студии "Добролет" как раз готовились к открытию контрольной комнаты. К обеду должны были растаможить кроссовер и испытать большие мониторы. В контрольной комнате еще не было отделки, и я рассмотрел все ее внутренности и технологические особенности и понял, что акустический дизайн требует большой работы и уймы недешевых материалов!

Но главное потрясение я испытал от знакомства с Ньюэллом. Представьте себе ощущения человека из неизбалованной провинции, который знакомится не просто с великим акустиком-дизайнером, а и с близким другом Фила Коллинза, Фредди Меркьюри, Майка Олдфилда! И уж никак я не ожидал, что он окажется внимательным собеседником, скромным и спокойным, но в то же время очень живым.

Увидев воочию объем предстоящей работы и зная приблизительно бюджет винницкой студии, я сделал вывод, что от этого варианта, увы, придется отказаться. Причина простая - "не потянем".

Мы сели за "стол переговоров". Из разговора выяснилось, что Фил - классный летчик. И его очень заинтересовало, что именно Военно-воздушные силы собираются строить студию звукозаписи.

Мой компаньон продолжал разговор, но я уже не слушал. Я понимал, что расходы на строительство могут оказаться непосильными. Кроме того, еще не обсуждался гонорар Ньюэлла. Осознавая, что с таким человеком мне уже вряд ли когда посчастливится встретиться, я просто молча сидел и смотрел ему в глаза.

Вот тут-то и произошло чудо. Внезапно Фил сказал: "Я еду в Винницу. Я поеду туда строить студию бесплатно". Мы все онемели.

Я до сих пор не понимаю, почему тогда Филип так решил. Спустя полгода на пресс-конференции для журналистов в Виннице он так ответил на этот вопрос: "У майора Кравченко были такие глаза, что я не мог отказать". Но это, думаю, версия для прессы, а удастся ли мне когда-нибудь узнать истинную причину такого его решения - не знаю.

В семь часов вечера, не осознавая до конца, что же произошло, но захватив с собой образцы материалов для строительства, я уже гнал машину обратно. Снова 1650 километров по маршруту Россия - Беларусь - Украина.

ЕСТЬ ЛИ ВОЗМОЖНОСТЬ ВСЕ ЭТО ПОЛОМАТЬ?

Интенсивность телефонных переговоров и консультаций возросла. И вот в июне 1996 года, спустя немногим более месяца, мы уже встречали Филипа в аэропорту "Борисполь".

Первый визит Ньюэлла продолжался около недели. Увидев стены и перегородки, которые мы сделали еще в конце 1995 года и которыми жутко гордились, Филип ничего не критиковал, а просто спросил: "А можно все это поломать и вернуть в первоначальное состояние?" Пришлось ему объяснять, что спонсоры не будут в восторге. Какое-то время он подумал, после чего взял рулетку и начал делать какие-то замеры.

Расположение будущей студии на первом этаже (в отличие от четвертого этажа в Санкт-Петербурге) позволяло Филипу использовать в своем дизайне камень. В поисках подходящего гранита мы катались по области дней пять. Винничина славится своими гранитными карьерами. Достаточно сказать, что гранитом из-под села Жежелева облицован мавзолей Ленина. Но мы нигде не могли найти тот камень, который был нужен Ньюэллу, да нам и трудно было понять, чего же именно он хочет. На пятый день мы абсолютно случайно наткнулись на какие-то каменные заготовки под памятники. Фил признал в них "свой" камень, а наши доводы, что этот камень уже продан, заказан, куплен и т. д., не могли на него подействовать. Пришлось раскошеливаться.

Таким образом, свой первый визит в Винницу Фил использовал для того, чтобы скорректировать планировку будущих помещений, сделать расчет необходимых материалов и подобрать нужный ему сорт гранита.

Не обошлось и без курьезов. Фил решил выбросить свои настольные часы, которые начали сильно отставать. Но часы не были виноваты. Стабильность частоты в электрических цепях в западных странах позволяет делать электронные настольные часы, внутренний таймер которых ориентируется на частоту сети. Что творится с частотой сети у нас - рассказывать не надо. Мне стояло некоторых усилий объяснить это Филипу и еще больших усилий - заставить его поверить в то, что в сети может и НЕ быть 50 Гц.

Перед отъездом Фил предоставил список необходимых материалов и спросил, сколько времени нам потребуется, чтобы сосредоточить их на месте строительства. Сошлись на том, что около пяти недель. В перечне значились гипсокартон, минералвата, пенополиуретан, силикон и т. п. Сейчас этим уже никого не удивишь, в 1996 году достать такие материалы в таких объемах было трудно не только в Виннице, но и в Киеве. Кое-что из ньюэлловского списка нам так и не удалось найти. Но об этом позже.

КОНТРОЛЬНАЯ КОМНАТА? Я УЖЕ ДВА ЧАСА НЕ РАБОТАЮ!

Пять последующих недель ушли на нервные поиски и складирование материалов, а также на уборку строительного хлама. Ньюэлл за это время успел побывать на строительстве студии в Лиссабоне, а на обратном пути - в Санкт-Петербурге.

Строительство началось с контрольной комнаты. На первом этапе надо было изготовить плавающий пол. В качестве подложки под пол использовалась резиновая крошка (измельченные автомобильные покрышки), принятая в газовой промышленности для антикоррозионной обработки труб. На слой резиновой крошки высотой около 7 см был уложен слой гипсокартона, поверх - слой гидробита (материал наподобие еврорубероида плотностью около 4 кг/м2), поверх - еще один слой гипсокартона перпендикулярно первому слою. На этот "пирог" уложили еще два слоя ДСП, склеенных ПВА и скрепленных шурупами-саморезами. Гипсокартон и ДСП вырезались так, чтобы готовая конструкция нигде не касалась стен и отстояла от них на 3-4 см.

Внутренние стены студии устанавливались на этот пол таким образом, чтобы они не касались капитальных стен.

Рамки этой статьи не позволяют рассказать подробнее о технологии строительства, а тем более о разных скрытых нюансах. Скажу только, что внутренние стены представляли собой каркасы из деревянных брусков 50 х 50, обшитые в разной последовательности тем же гипсокартоном, еврорубероидом и минералватой.

У нас очень быстро сформировалась дружная команда. Строители раньше не делали ничего подобного, а Филип заражал своей человечностью и энтузиазмом, и уже спустя несколько дней мы все называли его "папой", что ему очень нравилось. У Филипа не было даже намека на какое-либо чванство перед рабочими, и разговаривал он с ними всегда на равных. Те чувствовали его отношение и отвечали сторицей. Никогда раньше мне не приходилось видеть, чтобы строители работали с таким энтузиазмом, азартом и инициативой!

С первых дней я заметил, что Филип никогда не просил что-нибудь сделать трижды, не давил, не настаивал. Кроме самых принципиальных моментов. И один из таких моментов вскоре наступил.

Однажды, за день до изготовления внутренних стен, Филип остановил меня: "Саша, завтра мы начинаем работать с гипсокартоном. Ты купил гвозди, какие я просил?" Речь шла о гвоздях длиной 100 мм, тонких, с широкими шляпками, квадратных в сечении, с небольшим "винтом", с насечками, желательно оцинкованных или хромированных. Естественно, у нас такими гвоздями и не пахло. Чтобы избежать ненужных объяснений, я сказал: "Филип, таких гвоздей на Украине не видел никто!" После этого я показал Филу гвозди, которые у нас были - обычные 100-милиметровые гвозди. Это его слегка озадачило. Он отошел, а потом вернулся: "Саша, есть идея! Пока мы начнем работать с гипсокартоном, а это будет еще не скоро, минут через 15 (!!!), давай купим к этим гвоздям тысяч 10-15 шайбочек". Для него 15 минут - это "еще не скоро"! Шайбочек мы так и не купили. Заменили их квадратиками оцинкованной жести, и это очень удивило Филипа. Он вообще постоянно удивлялся изобретательности наших рабочих и их способности из ничего делать маленькие чудеса.

Строительство контрольной комнаты шло с опережением графика, что очень воодушевляло Ньюэлла. В Виннице был установлен рекорд: контрольную комнату практически закончили на 15-й день!

Параллельно с возведением стен приходилось решать и другие задачи. Так, через всю боковую стену Дома офицеров сделали контур заземления сопротивлением в 0,01 Ом и подвели его к студии. Кабели электропитания в целях пожарной безопасности помещались в заземленные металлорукава, а фазы распределялись так: 1-я фаза - оборудование и освещение, 2-я - вентиляция и бытовые приборы, 3-я - система кондиционирования. У нас было много дерева (всего на строительство студии пошло около 10 м3 дерева), и каждый вечер я обрабатывал деревянные конструкции противопожарным раствором. Тем временем просчитывались коммутация, системы вентиляции, сигнализации, утрясался список оборудования.

Через несколько дней настала очередь потолка. Его конструкция в целом напоминала конструкцию стен. Повозились мы с изготовлением наклонных низкочастотных ловушек (трэпов) на потолок и заднюю стену. И если 80 метров обычной металлической цепи, с помощью которой подвешиваются и настраиваются трэпы, нам все-таки удалось найти, то с крюками, которые должны вворачиваться в деревянные брусы и к которым подвешиваются ловушки, оказалось сложнее. Сейчас такие штуковины есть в каждом хозяйственном магазине, но тогда это было диковинкой даже в Киеве. Пришлось их делать самим.

А пока Филип взялся делать кабинеты мониторов, и наш каменщик начал облицовывать переднюю стену нешлифованным гранитом.

Я же отправился в Санкт-Петербург, где Михаил Матусов приготовил для нашей студии пару низкочастотных громкоговорителей для мониторов дальнего контроля (JBL 2235H) и пару усилителей "Neva Audio".

Когда контрольная комната была почти закончена, мы приступили к установке мониторов. Ньюэллу удалось добиться симметричности формы контрольной комнаты, а в пустующем углу мы сделали кладовку для микрофонов и носителей. В другом углу - между контрольной и каменной комнатами - устроили специальную изолированную нишу (что-то наподобие небольшой machine room) с удобным доступом к ней. Эта ниша предназначалась для компьютеров, хард-дисков и источников бесперебойного питания.

Те, кому приходилось работать с компьютерными системами записи на жесткий диск, знают, что вроде бы незаметные шумы компьютеров и скрежет работающих хард-дисков к концу рабочего дня могут свести с ума. Изоляция компьютеров и хард-дисков обеспечила нам в дальнейшем абсолютную тишину и комфорт. Но, во-первых, этот отсек должен был вентилироваться, а во-вторых, пришлось сделать удлинители (около 10 м) для видеомониторов, клавиатур и "мышек". Труднее всего оказалось изготовить удлинитель для 17-дюймового видеомонитора компьютера Macintosh. Выручил нас RGB-кабель фирмы Canare, любезно предоставленный компанией I.S.P.A. Тогда в Украине еще не было дистрибьютерской сети, и мне приходилось работать с московскими компаниями A&T Trade, MS-Max и другими. Наибольшее понимание я встретил у руководства и менеджеров I.S.P.A. Это не реклама. Даже Ньюэлл говорил, что, по его мнению, сервис этой компании соответствует уровню аналогичных западных компаний. Всю кабельную продукцию (Canare) и все коннекторы (Neutrik) мы также покупали в I.S.P.A.

Но вернемся к нашим мониторам. Мониторы представляли собой двухполосные системы с громкоговорителями JBL 2235H и TAD-2001 (компрессионные драйверы с бериллиевой куполообразной диафрагмой). Прямо под ними находились усилители "Neva Audio". В передней стене предусмотрительно было оставлено место для кабинетов мониторов и рэков с усилителями. В качестве нагрузочных кабелей между усилителями и громкоговорителями использовались толстые серебряные кабели. Входы усилителей подключили к выходам с кроссовера UREI 5255, в конструкцию которого пришлось внести некоторые изменения. Работала эта система великолепно! А по поводу усилителей я не комплексовал, наоборот, гордился, что у нас работают отечественные усилители. И они все это время работали безупречно.

Строительство контрольной комнаты завершалось. Оставались отделочные работы и лакировка каменной стены. Лак хорошо прорисовывает структуру камня, и каменная стена становится красивее. Правда лак и мешает, "смягчая" отражения звуковых волн от камня. Поэтому Филип сам разбавлял его до нужного состояния, а покрывали камень тончайшим слоем.

После установки мониторов несколько дней работы на студии прекращались пораньше. Ньюэлл оставался один, закрывался в контрольной комнате и... слушал музыку. Шла точная настройка мониторов.

КАМЕННАЯ КОМНАТА И... САМОЗВАНЦЫ

Еще не закончили контрольную комнату, а часть строителей уже работала в остальных помещениях.

После тестирования мониторов Филип дал подробнейшие инструкции, что и как нужно делать в его отсутствие.

Ньюэлл практически ежедневно забирал меня на пару часов со стройки куда-нибудь, где можно было свободно поговорить, поспорить. Как правило, говорили мы об акустике, студиях, оборудовании, а иногда и просто о жизни. Несмотря на большой опыт и высокий интеллект, жажда знаний у этого человека огромна, а круг его интересов необъятен.

Я не случайно вспомнил об этом.

История наших стран знает много разного рода самозванцев, "лже-дмитриев" и прочей саранчи. В нашем деле без этого также не обошлось. Я знаю по крайней мере двух человек (пока не буду их называть), которые выдают себя чуть ли не за единственных учеников Ньюэлла и специалистов наивысшей категории. С помощью ноутбуков и программ спектроанализаторов (кстати, Филип вообще не пользуется компьютером в своих работах!) эти люди умело пускают пыль в глаза.

Для беззаботного существования таких "мастеров" существует благодатная почва. Во-первых, владельцы студий обычно сами толком не знают, чего хотят, а главное - что же должно получиться в итоге. Лже-мастера понимают, что в ближайшем будущем им не придется платить неустойку или переделывать студии за свой счет, если результаты не соответствуют заявленным параметрам, - ведь проверить качество их работы просто некому. Во-вторых, несовершенство закона об авторском праве не позволяет пока привлечь таких аферистов к ответственности через суд. (Не потому ли у нас столько развелось гадалок, вещунов, экстрасенсов и т. д.?)

Последствия этого не такие безобидны, как может показаться на первый взгляд. Не буду говорить о десятках тысяч долларов, выброшенных на ветер одураченными владельцами студий. Это их право. Но серьезный вред наносится самой концепции Филипа Ньюэлла. Мне, например, пришлось побывать в каменной комнате, построенной якобы "по Ньюэллу" одним из таких "специалистов". Представьте себе большой кафельный туалет, уставленный унитазами. Представили? Вот примерно такую акустику я и услышал. Будь я потенциальным заказчиком, я бы наотрез отказался приглашать Ньюэлла: ведь это строилось ЯКОБЫ по его технологии! "Сделать каменную комнату" и "сделать ИЛЛЮСТРАЦИЮ каменной комнаты" - абсолютно разные вещи. Таким же образом можно нарисовать на ватмане телевизор и смотреть "MTV". Если получится, конечно. Но самое интересное в другом: заказчик этой каменной комнаты... доволен! Ему "мастера" столько "навешали лапши", что он до сих пор находится в состоянии беззаботной эйфории. Но где его уши?! Извините, забыл, - они в "лапше"!..

Что же делать? Выход есть. Выше уже говорилось о москвиче Юрие Гребешкове, работы которого заслуживают всяческого внимания. А остерегаться нужно людей, категорично заявляющих, что об акустике знают все.

Лично я при знакомстве с потенциальным клиентом обычно говорю: "Ни Вы, ни я еще не знаем, как построить Вашу студию. Разница между нами только в том, что уровень моих НЕзнаний несколько ниже". Умный клиент поймет все правильно, а с неумным и дела иметь не стоит. Он - мишень для аферистов. Даже Филип Ньюэлл не стесняется заявлять, что он до сих пор учится.

Филип очень обеспокоен таким положением дел и вынужден защищать свою марку, свои права. Он предоставил мне полные полномочия представлять его интересы в странах СНГ (копии документов есть в редакции): это и отслеживание несанкционированных публикаций в прессе, и "отстрел" самозванцев. Коллеги, будьте бдительны и в случае проявления активности лже-мастеров, прикрывающихся именем Ньюэлла, сообщайте: vita46@yandex.ru Заранее благодарен!

Но вернемся к нашей стройке. За время двухнедельного отсутствия Филипа мы сделали очень много. Хочу отметить, что требования к контрольной комнате и к студийным помещениям противоположные. Если контрольную комнату можно сравнить с измерительным инструментом, то студийное помещение - это "музыкальный инструмент" со своим характером.

В основном тон-зале Фил сохранил большое окно с видом на дворик Дома офицеров. Но самым интересным было строительство каменной комнаты. Задачей Филипа было добиться максимально живой акустики, яркого звучания, отсутствия резонансов и "бубнения" на низких частотах. Со своей задачей он справился выше всяческих похвал. К сожалению, рамки этой статьи не позволяют рассказать о всех технологических секретах (самозванцы их тоже не знают!), но в виде ощущений это воспринимается так: представьте, что вы барабанщик рок-группы и вам необходим мощный "качающий" звук барабанов. Вы можете записать партию барабанов в каком-нибудь заглушенном помещении, осознавая, что нужный звук вам потом "накрутят". А теперь представьте себя за ударной установкой в каменной комнате, когда вы уже во время игры чуть ли не хребтом чуете энергию "ломового" звучания своих барабанов! У вас появляется настроение, вы играете как никогда хорошо, вы получаете удовольствие, а в итоге - блестящий дубль! И такое исполнение стоит записывать! Я сам получал превосходные результаты при записи ударной установки в каменной комнате, используя при этом только три микрофона.

ЗАВЕРШЕНИЕ СТРОИТЕЛЬСТВА, ВИННИЦКИЕ УСИЛИТЕЛИ И "РОЛЬ ПРЕССЫ В ИСТОРИИ"

Студия была практически готова. Помните, как в начале строительства Филип предлагал нам ломать стены? Так вот, под конец он подозвал меня и признался, что планировка помещений оказалась необычной, но очень удачной! И это не просто слова: элементы той планировки он использовал в своих последующих работах.

Я уже говорил о питерских усилителях "Neva Audio". Но в Виннице есть фирма "Park Audio", которая также делает великолепные усилители! За несколько дней до отъезда Ньюэллу показали один. Усилитель Филипу настолько понравился, что он забрал его с собой. Вот и сейчас готовятся к отправке Филипу на тестирование усилители нового модельного ряда.

Подходило время прощаться с Ньюэллом. Очень хотелось подарить ему что-то экзотическое. В Доме офицеров было множество "предметов с символикой", и мы приняли Филипа в пионеры, в комсомол, сделали "Ударником коммунистического труда" (со всеми необходимыми удостоверениями!), наградили почетной грамотой "За коммунистическое отношение к труду" и знаком "Воин-спортсмен". А в одном из загашников он сам нашел портрет Ленина (полтора на два метра, вышивка), который даже не дал нам постирать (зная уже наши прачечные), и забрал с собой.

Прощание было грустным и оптимистическим одновременно. За эти три месяца мы все стали одной командой; Фил был не только проектировщиком и руководителем строительства, непоколебимым авторитетом, но и душой компании, равным среди равных, одним словом, "папой". Филипа провожали и винницкие музыканты, ведь каждому из нас он оставил кусочек своего сердца.

Винницкая пресса понимала значимость происходящего и активно освещала визиты Филипа и строительство студии. А вот центральные киевские СМИ... Казалось, что столичное чванство и самодовольство лишило их здравого понимания происходящего. Так, один из центральных украинских телеканалов за 30-секундный репортаж о Ньюэлле в выпуске новостей затребовал с меня аж 800 долларов! Они даже не понимали, что за такой сюжет должны платить они, а не я! Зато на экранах телевизоров по полтора часа показывали каких-то полудебильных "звезд" украинской эстрады, не способных связать два слова. Да и какие "звезды" при полном отсутствии шоу-бизнеса в Украине как такового?

О, ВРЕМЕНА!.. О, НРАВЫ!..

Студия заработала. На смену строительным проблемам пришли совсем другие. Надо было найти хорошего звукоинженера. А так как в Виннице его просто не может быть, пришлось подбирать людей "с улицы" и учить. Признаю, что с этой задачей я так и не справился, поэтому был вынужден выполнять наиболее ответственные работы сам. Были и организационные заботы.

Но основной подводный камень оказался не в этом. Студия принадлежала ВВС, и не всем нравилось ее появление на карте города. Высшее руководство ВВС за время строительства поменялось. "Закон зебры" гласит, что на смену умницам приходят дураки и наоборот. Это касается и армии, где те же процессы проходят в три раза быстрее. Потихоньку студию начали травить: отнимали все заработанные деньги, пытались внедрить воинскую дисциплину, не давали средств на оборудование и рекламу, установили надзор контрразведки.

Естественно, все это отвращало от студии потенциальных клиентов. Нужна была "бомба", и я ее сделал.

Исполнитель под псевдонимом Витас "делался" на винницкой студии. Именно здесь при поддержке начальника Дома офицеров с конца 1997 года по начало 1999 года ему совершенно бесплатно записали два альбома. Коммерческий успех Витаса, в котором я был уверен, обязательно привел бы к коммерческому успеху самой студии. В августе 1999 года я договорился с Евгением Ступкой (одним из самых удачливых и грамотных продюсеров Украины) о совместной "раскрутке" Витаса с октября. Увы...

Конфликт интересов студии с военным руководством достиг апогея на месяц раньше. Я вынужден был отойти от дел и уволиться из армии. Ну, а Витаса... переманили в Москву. Сейчас я слушаю "Оперу N№ 1", которую от начала до конца делал своими руками, но нигде в титрах не вижу своей фамилии. Мы все, уважаемые коллеги, уже не первый год говорим о правах звукорежиссеров и их защите, а другие смотрят на нас, как на чудаков (мягко выражаясь) и делают деньги. На нас же с вами!

Как это ни печально, но студия практически простаивает уже третий год. Оборудование осталось то же. А кого в 2002 году удивишь компьютером на 110 МГц...

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Для меня эпопея строительств на этом не завершилась. Вот уже шесть лет я вплотную занимаюсь акустическим дизайном, регулярно получаю от Ньюэлла самые свежие материалы по этой проблематике. Пришлось заняться основательно теоретической подготовкой, не забывая при этом о практике. С 1997 года по настоящее время я проектировал или принимал участие в строительстве нескольких студий. Одним из самых интересных проектов была в прошлом году студия "Столица" (Евгения Ступки) в Киеве. По ходу строительства приходилось решать серьезные проблемы и принимать нетрадиционные решения. Сейчас это самая коммерчески успешная студия в Украине. В первую очередь это заслуга самого Евгения. Но мне приятно осознавать, что успех достигнут и благодаря моей работе. Возможно, в нашем журнале я еще расскажу об этом проекте.

Я всегда следовал внутреннему убеждению, что мысль - категория материальная и при достижении какой-то критической массы она превращается во вполне осязаемые вещи. И винницкая студия - лишнее тому подтверждение. Поэтому мне хотелось изложить ее историю. Теперь вы знаете мою точку зрения, и она лишена категоричности. Ведь "там, где начинается безапелляционность, заканчивается компетентность", не так ли?

С удовольствием отвечу на ваши письма и предложения (vita46@yandex.ru), прислушаюсь к критике. На страницах журнала и в личной переписке можете задать интересующие вас вопросы и мне, и Филипу Ньюэллу. Ответы будут опубликованы в ближайших номерах журнала.

Всем удачи и творческих успехов!

Александр Кравченко

Почитать о строительстве студии "Добролет" в Санкт-Петербурге можно на страницах журнала Install-pro или в его электронной версии >>